А у самого перед глазами очередная девочка в костюме горничной покорно сосет его член, стоя на коленях и сжимая в руках его портмоне.
— Уверены?
Сука пронырливая, все ему надо знать. Вытаскивает, как клещами, и эти твари, которые забыли сколько денег он им принес, решили вдруг от него избавиться. Нашли ему замену. Хуана, Хуанито, мать их. Прикормыша хозяина сборной.
— Вы ходите к проституткам.
Не вопрос, а утверждение.
— Да. А это теперь считается извращением?
— Не считается, но вы женаты и у вас маленький сын.
Минус одно очко перед судьей. Вы заведомо в проигрыше. Ваше дело — это утопия, это полнейшее, вонючее дерьмо.
— И?
Альварес посмотрел на адвоката исподлобья. Кажется, он набивает себе цену. Ужасно хотелось послать его на хер. Но сдерживало одно — если Васко откажется его защищать, никто другой не сможет этого сделать вообще.
Детский плач оторвал от мыслей. Арманд старался его игнорировать, но у него не получалось, и он начал нервничать, когда ребенок зашелся криком, Альварес вскочил с кресла и бросился из кабинета вверх по ступеням в игровую.
— Каролина! Ты где? Ты что его не слышишь? Я же предупреждал, что вечером буду занят!
Игровая оказалась закрытой снаружи, и в замочной скважине торчал ключ. Распахнул дверь и увидел малыша совсем одного в темной комнате, он сидел на ковре в окружении игрушек и кричал от страха. Наверное, его заперли, когда еще было светло.
— Твою ж… Каролина! — подхватил ребенка на руки. — Тшшш, тихо, папа пришел.
— Там…там, — малыш заходился от плача, — там…чу…до…ви…ви…ще.
— Где? Нееет, там никого нет. Давай включим свет и посмотрим.
Подошел с мальчиком к стене, щелкнул выключателем.
— Где?
— Там! — ребенок протянул ручку и показал на шкаф.
Альварес распахнул шкаф, подвигал коробки с игрушками.
— Вот, видишь? Никого нет. Где твоя мама?
Пожал плечами и отвел синие глаза в сторону.
— Ушла?
Малыш кивнул.
— Давно?
Он снова кивнул.
Сучка. Сколько раз предупреждал так не поступать, но она постоянно делала назло.
Доставала его через сына, давила и манипулировала. Ни одна няня не могла с ней сработаться. Или не нравилась маленькому Матео. В свои три года мальчик практически не разговаривал, отставал в развитии и не шел на контакт ни с кем.
«Он весь в тебя, упрямый, хитрый, невыносимый. Я с ним не справляюсь. Он на все говорит мне «нет». Делает назло. Он меня ненавидит.
— Не истери! Это твой сын! Он маленький и еще не может делать все то, что ты говоришь сейчас.
