Тяжело дыша, лихорадочно думая, что делать, я ответила на смску.
«Я сегодня работала в другом месте. Вы можете забрать меня оттуда через полчаса. Я должна сдать ключи дворецкому»
Значит, таки клюнул. Я набрала Владимира…
— Спасибо… что прижал их за яйца.
— Ради тебя я могу прижать им что угодно.
— Ты гений. И я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю… Таня.
Я выглянула в окно — его «Мазератти» стоит внизу. Матово-черная, красивая, как хищный зверь, похожа на своего хозяина. Только от одного вида этой машины по коже уже бежали мурашки.
Я была готова к войне, к давлению, но Альварес довольно быстро сдался. Конечно, не без помощи извне… Но я не думала, что все закрутится настолько быстро. Увидела, как вышел из машины, поднимая воротник черного пальто, повел плечами и склонил голову сначала в одну, затем в другую сторону. Его привычный жест. Я даже «услышала» на расстоянии хруст позвонков.
Какого черта он так выглядит, какого черта сводит с ума этой элегантной грацией, этим шиком? Когда вышла, он даже не взглянул на ворота — говорил по сотовому, а я не могла не засмотреться.
В расстегнутом пальто виден бежевый свитер с треугольным вырезом, на шее болтается кожаная веревка с платиновым кулоном в виде футбольного мяча. Солнцезащитные очки закрывают половину лица. И запах парфюма доносится до меня с расстояния нескольких метров. Смуглый, красивый до умопомрачения, подлый мерзавец.
Ветер треплет его волосы, заглаженные назад, дергает воротник, то закрывая, то открывая смуглую, сильную шею, и я вдруг непрошено, нежданно вспомнила, как пахнет эта шея там, чуть ниже уха, когда он лежит сверху на мне и бешено двигается, опираясь на локти, а я прижимаюсь к нему, тыкаюсь лицом в эту сильную шею, закатывая глаза с гортанными стонами.
И у меня возникло непреодолимое желание прямо сейчас ощутить этот запах, коснуться щекой его бархатной кожи. Сексуальное, порочное животное излучает эти флюиды дикого секса на расстоянии. Только за это я могла бы его возненавидеть, только за то, что заставляет все это чувствовать.
И мне подумалось о том, что ко мне не прикасались мужские руки много лет. И хорошо, и пусть не прикасаются. Мне никто не нужен, особенно этот проклятый самец, который только и думает, кого бы трахнуть на завтрак, на обед и на ужин. Желательно разных. Я знала о нем все. О каждой его сучке, о каждой девке легкого поведения, которых он находил себе на вечер или на ночь.
Меня заметил не сразу.
