Не знаюююю, он сказал, позвонить адвокату, я позвонила. И теперь сижу тут, как идиотка. Черт… у тебя есть выпить? Ясно. Та нет, я не пью по утрам… просто голова сильно болит.
Я улыбнулась и нежно разбудила Матео. Ему пора завтракать и гулять. Пока кормила сына, видела, как носится по дому Каролина, как она куда-то звонит, нервничает, собирается. У нее явно тяжелейшее похмелье, потому что она растирает виски пальцами и кривится.
— Вам плохо? — заботливо спросила и поймала на себе презрительный, злой взгляд.
— Не лезь ко мне!
— Моя мама врач.
Это чудесное лекарство от похмелья.
Я протянула ей коробочку.
— Мне всегда помогает. Просто волшебное средство. Вам сразу станет легче.
— Убери свои идиотские таблетки. Тоже мне, врач выискалась.
Выбила коробочку у меня из рук и принялась снова рыться в своей сумке.
— Черт. Я же помню, что клала их сюда. Или в ящик. Чеееертт! Нигде нет!
Жмет трубку к уху.
— Мне выходить надо. Что? Мам! Не знаю я!
Потом повернулась ко мне:
— Давай свои таблетки.
Если подсунешь мне какую-то дрянь, я тебя закопаю!
Никакой дряни. Всего лишь успокоительное, оно оставит воспоминания о том, что стало намного легче… И захочется принять его снова. В крови он будет виден, как наркотическое вещество.
Выскочила из дома, а я вернулась к столу и протянула Мати ложку с манной кашей.
— Давай. Это за Нини.
Нащупала пульт от телевизора и включила канал новостей. Через какое-то время вышел блиц-выпуск, где во всей красе полицейские вели Альвареса в участок, а диктор взволнованно говорила в микрофон:
— Неслыханный скандал… Прокурор получил по электронной почте некие улики, указывающие на причастность Арманда Альвареса, бывшего нападающего Эспаньол, к смерти его друга Сантоса, который погиб несколько дней назад в своей квартире от удара током.
Мы сейчас ожидаем под полицейским участком и уже через несколько минут будем знать выдвинуто ли Альваресу обвинение в убийстве.
Я знала и без них — оно будет выдвинуто.
Потом предложила Мати еще ложечку каши, а сама набрала номер по памяти.
— Ну что там?
— Скоро буду на месте
— Хорошо. Вы знаете, что делать.
— Даже не сомневайтесь!
— Я знала, что вы самый лучший, Мануэль.
— Конечно, знали… иначе не платили бы мне такие бешеные деньги."
"Это была какая-то нездоровая херня, то, что с ним происходило. Нечто из разряда ледяной глыбой по темечку да так, чтоб кровь пульсировала в каждом сосуде от шока. Как какой-то дурной сон, который никак не заканчивается.
