– Ну так, может быть, они с другими небожителями порешают?
Галина Ивановна покачала головой:
– Не тот уровень. Я уж им говорила, давайте действовать, нет времени ждать, когда вас попустит вся боль русской интеллигенции, но толку пока ноль. Митя, если бы у меня были деньги, то я сама бы наняла адвоката, но увы… Я простой хирург экстренной помощи, и всех моих накоплений хватит только на какого-нибудь придурка.
Мстислав Юрьевич сказал, что тут бывает трудно угадать. Молодой неопытный адвокат может провести дело гораздо лучше, чем его маститый коллега.
– В конце концов, я сам тоже юрист, – усмехнулся он, – и всегда посоветую вам сменить адвоката, если увижу, что он не справляется с работой.
– Вы собираетесь и дальше следить за нашим делом?
– А как же? Предстоит искать доказательства невиновности Ярослава или хотя бы факты, которые поставили бы под сомнения найденные следствием улики. Адвокат сам не станет этим заниматься, он предложит вам нанять частных детективов, а их услуги стоят дорого.
– Насколько дорого?
– Для вас бесплатно. Я сейчас как раз пошел в отпуск и займусь…
– Но, Митя…
– Больше того, закон не поймет, если я стану действовать за вознаграждение.
Галина Ивановна закрыла глаза рукой, и Зиганшин с тревогой подумал, что она снова сейчас заплачет.
– Но я не могу это принять… У папы Михайловского есть деньги, – сказала она глухо, – а вы будете тратить свое время просто так, зачем? Слишком уж большая цена за то, что когда-то я наложила вам пару швов.
– Немножко времени за шестнадцать лет жизни небольшая цена, – буркнул он, – отказа не приму, Галина Ивановна.
Другое дело, если вы сомневаетесь в моей компетентности, но я дам вам координаты людей, у которых вы сможете навести обо мне справки. Но без ложной скромности, я хорош! В конце концов, дослужился до подполковника в тридцать шесть лет.
– Да? Молодец, – улыбнулась мама Галя, и ее некрасивое лицо совершенно преобразилось.
– Я понимаю, вам неинтересно обо мне знать, – хмыкнул Зиганшин, – кем я стал, раз вы не помните, кем я был раньше.
Просто привожу свое звание как свидетельство того, что я не полный дурак.
Галина Ивановна нахмурилась и внимательно вгляделась в его лицо:
– Нет, не помню. Вот если бы вы мне сказали, куда вас ранило, а еще лучше показали рубец…
Убедившись, что на них никто не смотрит, Мстислав Юрьевич передвинул стул так, чтобы оказаться лицом к стене, и оттянул ворот футболки, открывая свой рубец на правой стороне груди.
