Чтобы не сбиться с темпа, Зиганшин молча помотал головой. Вот-вот должно было открыться второе дыхание.
Лев Абрамович понял и настаивать не стал, только взял фонарь и направил в яму, чтобы Зиганшину было виднее. Но это было ни к чему, пот заливал злосчастному могильщику глаза, и он ничего не разбирал перед собой, механически размахивая лопатой с одной только мыслью: успеть до рассвета."
"– Слава, стой, – вдруг закричал Лев Абрамович, – стой, остановись немедленно! Да стой же, черт!
Опомнившись, Зиганшин воткнул лопату в землю и с силой выдохнул:
– Что?
Лев Абрамович молча перевел луч фонаря на горку земли, которую уже успел выкопать Зиганшин.
Сверху лежал, глядя на них пустыми глазницами, человеческий череп…
«Прах к праху, – почему-то пронеслось в голове Зиганшина, – ashes to ashes».
От мысли, что вся работа насмарку, и теперь придется хоронить Реутова в другом месте, его охватил ужас. Ну подумаешь, череп, что за беда, в конце концов? Может, он тут уже двести лет лежит, еще с до отмены крепостного права…
– Вот оно, настоящее еврейское счастье, – вздохнул Лев Абрамович, – ты, Слава, прислушиваешься к знакам свыше, так, пожалуйста, тебе недвусмысленный сигнал, что мы не правы и должны вызвать полицию.
– Не спеши с выводами, – Мстислав Юрьевич присел на корточки в выкопанной яме и осторожно провел растопыренной ладонью по грунту. Вот и ребра… На костях не осталось даже следа плоти, значит, тело покоилось здесь не меньше пяти лет, а вероятно, много больше.
Точнее скажут только судебные медики, проверив останки на следы хрящей и связочного аппарата. Или не скажут, потому что не узнают?
Он вспомнил, что видел в куче хлама маленькую тяпку, и попросил Льва Абрамовича передать ее.
Конечно, если они сейчас закопают сюда Реутова, это будет вообще не по-христиански. Но с другой стороны…
Не находя достойных аргументов, Зиганшин осторожно убрал тяпкой немножко земли вокруг скелета.
– Да блин! – воскликнул он, выпрямляясь.
– Прости, Абрамыч, но надо звонить в полицию.
Возле скелета лежала новогодняя гирлянда, изрядно потускневшая в земле, но все же было ясно, что она в точности такая же, какими Человек дождя украшал своих жертв.
– Таки, конечно! – Лев Абрамович достал из кармана брюк мобильник. – Что набирать? Сто двенадцать?
– Вроде да… Погоди! Стой!
– Но раз решили, так нечего рассусоливать. Если честно, мне эта затея с самого начала не нравилась.
