Помнишь, как тяжело ты перенесла аварию?
– Мне до сих пор стыдно за свой чертов сердечный приступ! Будто истеричка последняя свалилась…
– Ну что ты говоришь! – Почувствовав, что устал, Руслан лег, свернувшись на коротком диване, и положил голову матери на колени. Она погладила его по волосам и глубоко затянулась сигаретой.
– Если бы ты знал, как я мучилась оттого, что по сути оставила тебя одного!
– Ты не оставила. Давай я объясню тебе ход своих мыслей.
– Попробуй.
– Я знал, что когда ты вернешься и увидишь меня без ноги, это станет для тебя ужасным шоком.
Но это будет уже свершившийся факт, с которым остается только примириться. Тяжелый удар, но один удар. А если бы ты осталась ухаживать за мной, ты пережила бы тысячу таких ударов. Ты бы умирала вместе со мной, и страх за мою жизнь мог убить тебя. Думаешь, я не хотел тебя видеть?
– Думаю, нет, раз услал.
– Очень хотел! Но я понимал, что должен тебя обезопасить и сделать так, чтобы ты не заболела, раз уж в своей судьбе ничего не могу изменить.
Не могу передать словами, как мне тебя не хватало, но инстинкт самосохранения подсказывал, что если я начну переживать, что ты переживаешь о моем состоянии, мы с тобой войдем в такой резонанс, что умрем оба.
Мама легонько дернула его за волосы.
– Может быть, ты и прав, – сказала она грустно, – даже точно прав, но все равно, сидит во мне эта заноза…
– Ну тогда знай, Лизе я тоже не сказал о своей болезни.
Как только понял, что дело пахнет керосином, сразу порвал с ней отношения, якобы она мне больше не нравится. Вот хоть у Колдунова спроси, если не веришь.
– Правда?
– Зуб даю! Я планировал быть одиноким инвалидом, только Макс меня сдал Лизе, и то не сразу, а только когда я уже почти поправился.
– Почему же он мне тебя не сдал?
– Слушай, мама, а ты не находишь, что это как-то неправильно? Я остался без ноги, но адаптировался, научился ходить на костылях, планирую встать на протез, карьера моя вышла на новый уровень, несмотря на увечье… Словом, я полностью примирился с потерей конечности и даже не сильно грущу по этому поводу.
Но страшно терзаюсь и переживаю оттого, что не сказал тебе вовремя. Почему так? Ты же хотела меня поддерживать и ободрять, а получается наоборот. Все время затягиваешь меня обратно в эту ситуацию.
Мать задумалась и долго сидела молча, поглаживая его макушку, как в детстве.
