Край Галактики. Трущобная Крыса (СИ)

— В чём дело, щенок? — послышался за спиной громкий шёпот Калантара. — Забыл что-то?

Пренебрежительный тон прошёл мимо сознания. С неожиданным для самого себя упорством Мэд пытался поймать за хвост ускользающее воспоминание. Волосы на голове зашевелились, по телу пробежала дрожь.

— В чём дело, мальчик? — прозвучал мягкий голос Сайто.

Старый взрывник, в отличие от командира, был предельно вежлив. И именно его голос, его слова вызывали бурную реакцию в мозгах гопа. Смутная тень, еле заметный образ, мелькающий в мыслях, кристаллизовался во мгновение ока.

Мэд вспомнил, чем является этот запах. Он вспомнил, где прежде вдыхал его. Вспомнил, но уже не успел ничего сделать.

Никто не услышал тихого щелчка. Но все увидели его последствия. Слабая искра, мелькнувшая между электродами, спрятанными в полу, воспламенила распыляемый с момента появления в зале нарушителей горючий газ. Объёмный взрыв сильно отличается от обычного. Когда взрывается твёрдое вещество, выделяющиеся в результате бурной реакции газы порождают взрывную волну, расходящуюся во все стороны.

Если ты находишься далеко от места взрыва, если на пути находится препятствие — шансы на благоприятный исход возрастают многократно. При объёмном же взрыве вспыхивает и мгновенно сгорает весь воздух вокруг тебя. Вокруг и внутри тебя. От такого не спасёт одетый на тело бронежилет, не поможет товарищ, стоящий чуть впереди. Если ты в зоне объёмного взрыва — можешь считать себя мертвецом.

Только древность ловушки позволила отряду диверсантов не полечь всем в одну секунду.

Не все форсунки, распыляющие газ, сработали как нужно. Да и датчики, которые должны были сработать только в момент, когда все нарушители окажутся внутри зала, не справились со своей работой в полной мере.

Пламя вспыхнуло, испепеляя смертных, посмевших нарушить многолетний покой склепа, в который превратился Шпиль Обречённых. Мэд ощутил адскую боль, когда кожа на его теле мгновенно сгорела, рассыпаясь пеплом.

Его сознание не могло вынести такого издевательства, отключившись сразу. Но даже этого краткого мига, пока оно ещё не погасло, хватило, чтобы навсегда отпечатать в памяти муку тела, оставшегося без защитного покрова.

Взрыв был, как и полагалось, мгновенным. Будь у Максима открыты глаза, он бы наверняка ослеп, не успев даже моргнуть. Но привычка зажмуриваться, работая с внешними устройствами пусть частично, но спасла органы зрения.