Край Галактики. Трущобная Крыса (СИ)

Именно так, струны были созданы не из металла, а представляли собой толстые, диаметром в полсантиметра шнуры света разных оттенков. Музыкант тряхнул головой, положил пальцы на струны. И полилась музыка.

Никаких колонок не было видно. Максиму показалось, что звук лился ему в уши со всех сторон. А некоторые и вовсе будто бы рождались внутри его, выходя наружу, заставляя кожу вибрировать. «Гитара», как оказалось, по своему диапазону больше походила на синтезатор. Ловкие пальцы касались струн, отчего те немедленно меняли свой цвет.

Другими становились и звуки. Мелодия, творимая «гитаристом», не походила ни на что из услышанного Максимом ранее.

Привыкший к тому, что всякая современная песня на Земле основана на крайне простой мелодии, которую можно сыграть двумя-тремя аккордами, первые минуты Мэд вообще не понимал, что именно слышит. Самые разные звуки смешивались в причудливом, постоянно меняющемся ритме. Громкость звука тоже менялась, накатывая на него, словно океанские волны, накрывая с головой, а затем затихая, лишь отдаваясь в памяти памятью об услышанном.

Несмотря на всю чуждость, необычность, юноша в какой-то момент поймал себя на мысли, что начинает покачиваться в такт мелодии. Она явно обладала каким-то неосознаваемым шармом, заставляющим реагировать на уровне инстинктов, а не понимания.

И в этот момент, когда Максим почти целиком отдался музыке, в дело вступил «барабанщик». Он поднял руки вверх, стукнул палочками три раза. Мэд ждал, что сейчас начнётся барабанная партия, хотя смысла в ней он не видел.

«Гитарист» извлекал похожие звуки с помощью своего инструмента, нисколько не беспокоясь о том, что отбирает хлеб у коллеги. «Барабанщик» опустил палочки к сверкающим дискам и… свет во всём зале погас. Лишь свечение столиков, да светящиеся диски вокруг музыканта разгоняли мрак. Это было странно, необычно. Максим насторожился, но тут палочки коснулись «барабанов».

Не звук, но свет породило это касание.

Диски вспыхнули, посылая во все стороны световые волны. Это походило на круги на воде, но свет не просто расходился в стороны, он оставлял после себя висящие в воздухе «следы», которые сохранялись несколько секунд, а после постепенно истаивали. «Барабанщик» выдал серию ударов по своим инструментам в бешеном ритме. Разноцветные световые волны разлетелись, перекрещиваясь друг с другом, сливаясь, дополняя, изменяя мир. Обычный зал со столиками исчез.