— Не будьте так критичны, графиня. Давайте дождемся окончания урока, и вы сами спросите его.
Я еще несколько минут слушала лабуду о том, как важно уметь то, чему их здесь учат. Но учить этот тип их явно не спешил, и от этого интерес к нему у слушающих пропал полностью. Мальчишки пытались перешептываться, передавали за спинами тычки друг другу, еле сдерживали смех.
Я представила, если бы Варис мог стать магистром. Вот его-то слушали бы с упоением, потому что когда он открывал рот, чтобы рассказать о какой-то своей или моей идее, глаза загорались даже у Лидии, которая не понимала в изобретениях ровным счетом ничего.
— Алисия, - голос Грегори прервал мое задумчивое молчание, и я увидела, как он бежит ко мне. Чистые серые штаны, темная куртка поверх светлой рубашки. Все одеты одинаково, но на Грегори все эти вещи из другой, незнакомой ему жизни выглядят очень странно. Он всегда одевался так, что невозможно было отличить его от крестьянских детей. Братьям было на это наплевать, а я решила, что дело не в одежде, и позволяла ему смешиваться с толпой детей в деревне.
— Грегори, милый мой, - я прижала его к себе так сильно, что он даже закашлялся. – Скажи, что тебе надоело, и мы сразу поедем домой. Думаю, Варис без тебя совсем не справляется, - надеясь на то, что он так и сделает, я посмотрела в его глаза. Только сейчас я увидела его сходство с Амиром. Да, у Грегори светлые глаза, русые волосы, но форма глаз, которую я считала похожей на свою, и форма носа, о которой, как я считала в этом возрасте рано судить, четко говорили, что они родственники.
— Нет, Алисия. Ты же знаешь, как я этого хотел! Да и нельзя так, начав дело, бросать его. Здесь есть мастерские, и в любое время можно взять любой инструмент, только…
— Что, Грегори? – забеспокоилась я.
— Нам нужно придумать что-то к весне, и с помощью магистра создать это. Ну… ты же лучше всех нас выдумывала эти машины… может, что-то еще есть в твоей прекрасной голове?
— О! Да ты, гляжу, научился уже самому главному – использовать подхалимство во благо! – хмыкнув, ответила я и успокоилась.
Он шутил, смеялся, значит, и правда, это его выбор.
— Нет, Алисия. Ты сейчас красивая, как мама. Она так одевалась, когда мы приезжали ко двору, - я увидела в его глазах искорку грусти и поторопилась ее затушить.
— Ты же знаешь, что я всего этого не люблю, - прошептала я ему на ухо. А сейчас мне, как и тебе, - мотнув головой на его костюм, я продолжила: - приходится потерпеть некоторые неудобства.
