Раньше у меня не было привычки рассматривать подолгу мелочи, а к шестидесяти годам вдруг появилась. Я могла замереть на пять минут ради того, чтобы рассмотреть бабочку, севшую на капусту. Правда, потом я несла мыльную воду и золу, чтобы уберечь урожай от бабочкиного потомства, но смотрела ведь. Любовалась, впитывала в себя этот мир, словно старалась успеть.
Решив, что сегодня готовить проще в первой кухне, я взяла крупу, которая оказалась перловкой, соль. Сухари забрала вместе с миской и отправилась кашеварить.
Масла или сала я так и не нашла.
Поохав, подумав, решила, что даже если кожица прилипнет, а хоть и подгорит, мясо останется сочным и нежным. Посолила рыбин, примерилась к сковородам. Тяжелым, как моя жизнь. На самую большую входило две. Углей хватало. Уложила свой «улов», накрыла второй сковородой, решив, что проще будет не переворачивать рыбу, а перевернуть ее на вторую, выполняющую пока роль крышки, и водрузила на угли.
Запах, что разлился через пару минут по кухне вскружил голову. Приставив тут же, на угольки котелок с промытой перловкой, я присела на табурет и осмотрелась.
Значит, не совсем уж все так плохо. Озеро полно рыбой, а значит, с голоду не помрем. Я не переставала думать о Карисе.
Проверив рыбу, решила, что жидкого поесть тоже неплохо, и, поставив на огонь еще один котел, разрезала третью рыбину на куски. Как закипела вода, бросила ее и посолила. Пусть будет уха, - решила я.
Почему-то от того, что я решила одну из проблем стало так хорошо, будто не еду приготовила, которую могла с детства хоть на костре, хоть на утюге изобразить, а город построила и всем бесплатное питание обеспечила.
— Воришка, как ты посмела войти в нашу кухню, - голос моего нынешнего редкоусого братца взорвал тишину, которую разбавляло до этого лишь благостное побулькиванье в котелках, да шкворчание рыбы, пригорающей к сковороде.
— Это ты мне? – Я встала навстречу брату. Теперь я рассмотрела его детально: Худой, как дранка, высокий, почти на голову выше меня. Тонкие запястья, длинные пальцы, тонкая шея, прямо держащая эту красивую голову, которую я мечтала зажать между коленями и побрить тем самым тупым ножом.
— Алисия? Где твоя служанка? Ты знаешь, что она своровала еду в нашей кухне? – ноздри у него раздувались как парашюты, отчего мне снова стало смешно. – Я велю ее выпороть!
— В вашей кухне с кем? – переспросила я. – Если ты Лидию хоть пальцем тронешь, пожалеешь, что родился!"
"— В нашей с… - он понял, что договаривать нельзя и остановился.
