Хозяева добро дали, я вас выходила, больше и не нужна, покуда не позовете, - она совершенно уверенно встала, намереваясь пройти мимо меня.
— Кариса, ты мне здесь нужна. Живи с Лидией в комнате. Кормить будем, поить, из одежи чего выберу.
— Нельзя мне опоздать – сейчас травы отойдут, и зимой детей нечем отпаивать станет.
— Много болеют? – переспросила я, понимая уже, что не смогу ее удержать – о важном она говорит.
— Много. Родители к зиме вернутся – все хворые, да и детишек тут же кашлем наградят. Кто и умирает в жаре.
— Хорошо, я скажу Лидии, чтобы собрала тебе крупы, мяса. Она тебе рыбу носить станет…
— За крупу благодарна, а вот рыбы и мяса не надо – у меня силки, в речке сети. Там пусто не бывает – всегда лесные братья покормят.
— Братья? – мне стало не по себе от того, что в лесу есть кто-то, кого она зовет «братьями». Представились отчего-то сразу бандиты.
— Их только ведуньи видят. Оттого нас и не любят, госпожа.
— Перед тем, как ты уйдешь, Кариса… присядь. Мне и спросить больше не у кого.
Ты всегда здесь жила?
— Всегда, от самого начала, как бабка Виеда меня нашла, грудничком еще оставленную в лесу, так и живу тут. Обучала она меня всему, и для господина пришлась к месту – уж больно тяжело матушка ваша вас рождала.
— Отчего матушка умерла? Когда? – решив, что рассказывать о потере памяти я стану если спросит, выпалила я.
Кариса села обратно на лавку, положила ладони на колени и начала перебирать пальцы, будто массировала суставы. Потом выдохнула и начала рассказ:
— Когда гонец прибыл от короля, она с братом вашим неходячим в покоях была.
Я не сама знаю, девка, что носила мне молоко, рассказала. Так вот как он сказал, что отец ваш погиб, матушка там и осталась реветь. В комнате Вариса. Больше и не вышла. Через месяц умерла. А еще через два месяца граф вернулся. Человек двенадцать с ним и пришли всего. Остальные-то убиты были. Его в карете везли, лежачего. Но пожил он потом еще, хоть и не хотел. Я ему в воду траву сыпала. А то ведь и не ел вовсе.
Она помолчала, устремляя взгляд сквозь меня, словно представляла все прошедшее, и ясно видела это где-то у меня за спиной.
— Значит, они друг за другом и умерли? – шепотом спросила я.
— Да, госпожа.
— А я? Расскажи, что обо мне знаешь?
— А чего о тебе знать? Раньше той болезни, что в горячке лежали, вы закрылись ото всех. Собирались как мать, умереть. Братья сколько ни приходили ко мне, ни просили вылечить, а ведь та болезнь и не лечится.
