Чужак, кряхтя и сплевывая кровь, чуть приподнялся, встав на колени, и вдруг заплакал, опустив голову. Плакал и всхлипывал он настолько убедительно, что Джонсон даже немного опешил.
– Эй… Эй, парень… – озадаченно спросил Рон, медленно подойдя ближе. Джокер снова сделал резкий рывок и ударил головой Джонсона в пах. Рон тут же рефлекторно согнулся и немедленно получил второй удар, теперь уже в челюсть. Было странно видеть, как щуплый и уродливый чужак заставляет упасть такого могучего и кажущегося несокрушимым Джонсона.
Но в умело использовавшего эффект неожиданности Джокера будто вселился демон, и даже не один. Следующий удар он бы нанес подошвой ботинка Рону по шее, неминуемо сломав позвонки, но Сапрыкин резко толкнул его в сторону, разворачивая при этом к себе лицом.
Последнее, что увидел Джокер в своей жизни, это были холодные серые глаза седого человека. Эти глаза пристально смотрели не перекошенное от ужаса и сводимое судорогами лицо чужака. Рука Сапрыкина все еще вытянута вперед и крепко сжимает рукоять ножа, лезвие которого было полностью погружено в шею жертвы.
Евгений цинично подмигнул напоследок жертве и выдернул нож, тут же сделав шаг назад и в сторону, не позволяя хлынувшей крови залить свою одежду.
– Рон, ты в порядке? – спросил Сапрыкин, присев и вытирая клинок о штанину теперь уже мертвого пленника.
– Да, проклятье, – проворчал Джонсон, поднявшись и держась ладонью за голову. – Давно мне не приходилось драться. Былую реакцию совсем позабыл.
Он замолчал, как только взгляд его скользнул по лежащему телу и окровавленному ножу, что с тщанием вытирал Евгений.
– Ты что, убил его? – проворчал американец.
– Конечно, – кивнул Сапрыкин. – Я ведь тоже давно не дрался. И очень соскучился по тем людям, которых можно убивать, не испытывая при этом угрызений совести.
– И какая в этом была необходимость, Юджин?
– Это была необходимая необходимость, Рон. И она была необходима. Не надо так на меня смотреть и изображать из себя святую невинность. У вас там, в американской военной разведке, тоже ведь, не благотворительностью занимались и не раздачей печений страждущим от голода, не так ли?
– Разумеется, но…
– Слушай, приятель, происходит какое-то дерьмо, – не дал ему договорить Сапрыкин.
– Я искренне надеюсь, что вы к нему не причастны. Сейчас я заберу свой катер и один гидроцикл. Еще заберу оружие этого идиота. Отправлюсь сначала в наш передовой лагерь, а затем на тот берег. Мне надо понять, что же на самом деле происходит.
