Цой непонимающим взглядом окинул всех и уставился на Сапрыкина.
– Погоди, ты о чем? Кого, их?
– Каких-то придурков, которые сами себя уродуют так, что становятся похожими… Ну не знаю… На клоунов!
– Клоунов?
– Ну, ладно… Очень злых клоунов.
– Да ты в конец головой поехал, – Жаров покрутил пальцем у виска. – Нет здесь никого кроме нас и этих американцев.
– Слушай, Андрей, несколько дней назад мы и о существовании этих американцев не подозревали. Я так думаю, что весь тот мусор, в том числе и рукотворный, который течение выносило в океан после цунами, привлек внимание какой-то блуждающей разбойничьей группы.
– Ты считаешь это возможным? – с сомнением покачал головой Горин.
– Я пытаюсь разобраться. Но в чем я уже почти уверен, так это в том, что они не американцы. Это, похоже, некая новая сила, возникшая уже после войны.
– Какая еще сила? – поморщился Жаров. Все, что сейчас говорил Сапрыкин, казалось ему каким-то бессвязным и бессмысленным бредом.
– Это я и хочу сейчас выяснить, – торопливо проговорил седой майор.
– Одно я знаю точно, четверо из них напали на меня и на американца, не имея к этому ни малейшего повода. И они не понимают ни русского, ни английского, ни испанского, ни китайского языка.
– Напали на тебя и на американца?! – У Жарова даже сперло дыхание от возмущения. – Ты хочешь сказать, что ты сейчас встречался с американцами?!
– С одним из них. Да, – кивнул Сапрыкин.
– Что?! И кто из нас теперь предатель?!
– Тебя кто-то называл предателем? – усмехнулся Евгений Анатольевич.
– Моего отца!
Майор зажмурился на мгновение, и тяжело вздохнул.
– Да чтоб тебя. Когда ты уже успокоишься, а? Не я вносил твоего отца в тот список!
– И с чего я должен тебе верить?!
– Ты что несешь, недоумок?! – зарычал потерявший терпение Сапрыкин и угрожающе двинулся на Андрея. – Он был моим другом, и я уважал его за прямоту, честность и верность долгу. Но это не помешает мне хорошенько врезать его отпрыску, ежели тот продолжит свою истерику и еще раз бросит мне подобное обвинение! Понимаешь мой намек?!
Жаров сжал кулаки, демонстрируя свою готовность дать отпор.
– Зачем ты общаешься с американцами?!
– Да потому что ты это делать не в состоянии! Но кто-то ведь должен! Я изо всех сил пытаюсь предотвратить то дерьмо, к которому ты всех нас планомерно и с упорством идиота подводишь!
– Это измена. И я сейчас прикажу арестовать тебя, – зашипел Жаров.
Сапрыкин усмехнулся и покосился сначала на Цоя, затем на Горина.
