Хочкинс уснул. Впрочем, это в его духе. Остальные на чеку. Но люди устали. К тому же, в них растет агрессия в отношении русских. Многие считают, что если с ними покончить сейчас, то после уже не придется находиться в постоянном напряжении и лишать себя сна.
– Ты винишь их в этом?
– Я не могу их в этом винить, – Джонсон мотнул головой. – Просто мне интересно, кто сеет среди нашей общины такие настроения. – После этих слов здоровяк пристально посмотрел на Карла.
– Да сами русские и сеют, Рон. Русские, своим поведением… Постой-ка… Уж не думаешь ли ты, что я подогреваю агрессию в общине в расчете повести их в бой? Я правильно тебя понял?
– Что мне еще думать после того, как тебе в голову приходят сомнительные идеи?
– Сомнительные?! – возмущенно воскликнул шериф.
– Именно. Не сомнительно ли рассчитывать на союз с людьми, чей образ жизни, быть может, не менее отвратителен, чем их внешность.
– Отвратительная внешность? Слушай, Рон, это уже расизм.
– Черт тебя подери, Карл, при чем здесь расизм? Эти люди не родились такими.
Они специально уродуют себя, будто хотят как можно меньше походить на любых представителей человеческой расы!
– Их образ жизни и внешность не отменяет фактора русской угрозы, Рон.
– Не следует забывать, что это мы здесь гости, Карл. Мы пришли сюда, на их землю.
– Да, мы здесь гости. Но русские отчего-то совсем не гостеприимны.
– Отчего-то? Ты чего ждал? Красную ковровую дорожку?
– Я ждал хоть немного понимания, – отмахнулся Риггз.
– Понимание придет.
– До или после очередной войны, Рон?
Снова мрачная усмешка и шериф повернулся в сторону позиций неприятеля.
– Мы делаем все, чтоб войны не случилось, – ответил Джонсон. – Я и Юджин стараемся…
– Почему ты доверяешь ему?
– Нельзя сказать, что мы с ним доверяем друг другу. По крайней мере, он свои сомнения не особо скрывает. Но он протянул нам руку…
Шериф покачал головой:
– Он протянул руку тебе.
– Я уже не часть общины, Карл? Он не хочет напрасной крови, как и я.
– И поэтому он убил пленного?
Джонсон хмуро взглянул на друга:
– Мы убивали пленных. Ты ведь знаешь, где я был и кем работал до войны. Я всегда был на войне. И мы убивали пленных. Пытали их. Все так поступали, затем с тщательностью и хладнокровием профессиональных киллеров умело заметали следы. Мы все родились в мире, где о добре и справедливости только герои комиксов говорили. В реальности же было все с точностью до наоборот.
