Квалья резко повернул голову и тут же отпрянул от налетчика в ужасе…
* * *– Тревога! Мы атакованы!..
Они вздрогнули так же синхронно, как только что бились их любящие сердца.
– Это, это Тони?! – выдохнула Собески. – Это же его голос!
– Оля! Прячься под кровать! – шепнул Крашенинников, метнувшись к стоящей у постели тумбе, на которой находилась свеча, и среди различных предметов лежал еще и большой нож.
– Миша, не ходи туда!
– Оля, я прошу тебя, спрячься под кроватью!
Вооружившись ножом и держа в другой руке свечу, Крашенинников пригнулся и толкнул плечом дверь.
То, что он увидел, заставило его замереть в пугающем недоумении. Небольшой участок большого помещения освещал какой-то непонятный зеленоватый источник мертвецки холодного света. Рядом с источником этого света лежало тело мертвой женщины. Какой-то непонятный, разукрашенный человек свалился с лестницы, ведущей вверх, к жилищу Антонио. И еще один. Такой же, разукрашенный. С оружием в руках. Появление человека в открывшейся двери было для него неожиданностью, и тот просто дал веером очередь, разворачиваясь лицом к Михаилу.
Он почувствовал сильный удар и жгучую боль, которые повалили его на спину, заставив выронить и нож и свечу. Отчаянный крик Оливии заставил его устыдиться этого. Михаил попытался встать, но не мог. Все тело сковала жаркая боль, и сильно пульсировали виски. Правую руку он чувствовал, но она никак не хотела слушаться. Левую руку он не чувствовал вовсе. А еще эта ужасная боль, разбегающаяся по телу волнами того цунами… Подстреливший его человек с жуткой физиономией шагнул ближе, направляя в лицо оружие.
Это было ужасно. Ужасно то, что несколько минут назад его возлюбленная просила его стать для нее всем и сделать для нее невозможное. И он буквально сразу так ее подвел…
– Только не сейчас… – хрипло простонал Михаил, снова попытавшись встать. Но его пригвоздила к полу словно сама смерть, поставив свою костлявую пяту ему на грудь.
– Оля… – Все поплыло перед глазами, но прежде чем погрузиться во мрак, Крашенинников успел заметить, как жуткому незнакомцу в горло вонзился арбалетный болт.
Успел заметить, как тот роняет оружие и его и без того уродливое лицо становится еще более жутким от боли и ужаса. Вот он хватается руками за хвостовик болта, торчащего из глотки, и падает на пол. Где-то рядом…
– Я не зря… сделал тебе… арбалет… Оля…
– Миша! – Собески упала на колени рядом с мужем.
