В тени этих ребер в истерике и предсмертной агонии билось сердце, и теперь его было хорошо видно. Лицо командира так же практически исчезло. Нижняя челюсть оторвана, стальные зубы разбросаны по округе, из отверстия, где только что был нос, сочилось что-то темное и густое. Остался всего один глаз. Совершенно белый глаз с черной точкой, удивленно смотревший на своих подчиненных. Он постоял, несколько мгновений покачиваясь, и рухнул замертво, среди останков других мертвецов.
У подчиненных немолодого уже, а теперь еще и мертвого каннибала, появилась возможность сытно позавтракать…
* * *– Оливия… – это было первое слово, сорвавшееся из его уст, едва Михаил пришел в сознание.
Он раскрыл глаза и стал шарить взглядом, а разум из разбросанных обрывков собирал единую картину того, что же произошло.
Это была не их комната. На небольшом столике догорало несколько лучин, а в щели досок, которыми были заколочены окона, пробивалось предрассветное марево.
Рядом с кроватью, на стуле, дремал крепкий и седой человек.
И Крашенинников узнал его. Этот человек с того берега. Человек приморского квартета. И он здесь, с оружием в руках…
Сапрыкин повернул голову и взглянул на Михаила. Видимо он очень чутко дремал. Либо Михаилу показалось, что он дремал.
– Вы… – прохрипел Крашенинников. – Вы все-таки напали на это место… Боже… Зачем…
– Все не так, Миша. Мы не нападали. И прошу тебя, не надо так волноваться. Тебе нельзя… – отозвался Евгений Анатольевич.
– Где Оля… Что вы сделали с ней!
– Миша, – нахмурился Сапрыкин, выставив перед собой ладони.
– Я очень прошу тебя не волноваться. С Олей все в порядке! А с тобой не будет, если ты будешь так нервничать!
– Где Оля!!!
Крашенинников тут же услышал, как за изголовьем кровати, на которой он лежал, послышалась возня, словно он кого-то разбудил. Свет лучин заслонил силуэт.
– Миша, ты очнулся?! – радостно выдохнула Собески, бережно беря в ладони его здоровую руку и опускаясь на колени рядом с кроватью. – Я здесь, милый. Я здесь, с тобой! Все хорошо!
Михаил почувствовал, как его пробирает озноб, как только он разглядел, что буквально вся одежда Оливии забрызгана кровью…
– Оля… Оля, что… Что это… кровь… – сознание его снова начало затуманиваться.
Сапрыкин тут же вскочил со стула и склонился над ним.
– Миша. Миша, смотри на меня. Это не ее кровь. Слышишь? Это не ее кровь, она в полном порядке!
– Чья, чья это кровь? – задыхающимся голосом прохрипел Михаил. – Тони? Что с Антонио?
– Он тоже в полном порядке.
