Я надеюсь, мне не нужно напомнить тебе, какую бумагу ты подписал и что ни одна живая душа в целом мире не должна знать о нашей ночной морской прогулке?
– О какой прогулке, товарищ полковник? – усмехнулся Евгений.
– Вот-вот. Молодец. Даже если сам Путин спросит… Ври, как учили.
* * *– Что здесь было? – спросил, озираясь по сторонам, Цой, сжимая в руке пару светящихся палочек химических осветителей. Вдоль стен стояли ряды двухъярусных коек.
– Старое бомбоубежище, кажется, – ответил Крашенинников. – Заброшено было еще во времена Брежнева.
Видимо из-за постоянной сырости. Я тут не был ни разу. Когда меня инструктировали, просто показали схему и несколько фотографий этого бункера. Чтоб запомнил.
– А бомба где? – спросил Жаров.
– Дальше по коридору будет лестница наверх. Там помещение. Что-то вроде шлюза. Через него на поверхность из убежища должны были выкидывать тела умерших. Но так, чтоб наружный воздух не попадал в убежище. К тому же там стены тоньше и при подрыве бомбы меньше энергии заберут на себя.
Отверстие для выкидывания трупов потом забетонировали, когда забросили это убежище. Бомба в том шлюзе.
– Идем, – качнул пистолетом Жаров.
На удивление, могучая и толстая дверь шлюза открылась довольно легко, несмотря на царившую здесь долгие десятилетия сырость. Помещение шлюза оказалось куда крупней, чем подумалось вначале. В центре помещения покоился свинцовый саркофаг размером с крупный письменный стол. В углу большой сейф, основание которого залито в бетонный пол.
– Бомба здесь? – Андрей кивнул на саркофаг.
– Да, здесь, – мрачно отозвался Михаил.
– Открывай.
– Бездушная скотина! Ты что, не видишь, что он ранен?! – воскликнула Оливия. – Как он, по-твоему, откроет этот свинцовый гроб?! Он машину-то едва вел!
– Не надо орать, – поморщился Жаров. Затем он покосился на стоявшего в стороне Сапрыкина. Нет. Этому поручать нельзя. Выкинет какой-нибудь фокус и испортит все дело…
– Саня, давай ты открывай.
– А чего это ты раскомандовался, а, Жар?! – огрызнулся Цой.
– Саня, давай не сейчас, чтоб тебя. Открой.
Недовольно ворча, Александр подошел к саркофагу и принялся изучать свинцовую крышку, подсвечивая фосфоресцирующими фонариками.
– Она же тяжеленная, наверное…
– Если я правильно помню, то крышка не монолитная. Она состоит из десятка идеально подогнанных друг к другу пластин, – устало произнес Михаил.
Он оказался прав. Цой поддел ножом уголок и сдвинул один из элементов верхней части саркофага.
