Гидроцикл рванулся вперед, окатив Жанну возмущенной соленой водой Авачинской бухты.
– Стой! Остановись, безумный! – отчаянно закричала она вслед быстро удаляющемуся Сапрыкину. – Идиот!
Но все тщетно. И тогда Жанна бегом бросилась к машине.
* * *Андрей сидел у костра и равнодушно глядел на пляшущие языки пламени. Это умиротворяло, и все мысли будто сгорели в этом огне. Впервые за долгое время он чувствовал абсолютный покой и полное равнодушие ко всему. Он даже не услышал за этим умиротворением звука мотора машины и скрипа ее подвески.
Даже не услышал, как к костру подбежал Александр Цой.
– Андрюха, они вернулись.
Жаров продолжал молча смотреть на пламя.
– Да очнись ты уже! – Александр зло толкнул друга. – Миша с Олей вернулись! И американец этот с ними. Джонсон!
– Мне какое дело? – безучастно проворчал Андрей.
– А ты пойди их послушай. Ты тут горюешь о двенадцатимегатонной бомбе, а в любой момент может рвануть на все двадцать!
Жаров вдруг почувствовал жуткий озноб, несмотря на близость костра. Он поднял взгляд и уставился на Цоя.
– Что ты сказал?
* * *"
"Соленый прохладный воздух бил в лицо. Почему-то раньше он не обращал на это внимание. Воспринимал как данность пряный вкус моря и этот кристальный воздух, чистый как детство. Но сейчас он замечал это все с особой остротой, прощаясь и с родными сопками и с вершинами вулканов и с волнами бухты и с этим воздухом, каждая молекула которого будто криком кричала ему, моля остановиться и вспомнить, что жизнь прекрасна. Но Евгений Сапрыкин уже принял решение.
И обусловлено оно было отношением к жизни. Он хотел, чтоб его соплеменники вернули себе право на жизнь. Хотел, чтобы жили дальше ребята из квартета, Жанна и ее дети и братья. Он хотел, чтоб дальше жили гости этой земли, прибывшие с Алеутских островов: Карл, Рон, Дерил и все остальные. И эта красивая пара – Миша и Оля. Пусть все живут. Но ведь не все так просто. И среди родных сопок, вод Авачинской бухты и в этом прекрасном солоноватом воздухе в данный момент находится огромный корабль, который сейчас, в ночной темноте, весь мерцает огнями.
Будто бросает вызов всему живому здесь, на краю земли, своей иллюминацией. Они не прятались и не маскировались. Демонстрировали свое величие и презрение к людям. Им же нечего бояться. Они ведь не подозревают, что к ним приближается гидроцикл с ручным диверсионным ядерным фугасом. Три килотонны, мощность весьма скромная для ядерного оружия. Но для одного корабля этого более чем достаточно.
Да, жить хотелось.
