Вершина вулкана Авача давно обрушилась в разверзшуюся бездну, и теперь внутреннее давление в магматической камере постепенно заставляло извержение становиться все более похожим на классическое, вертикальное. Пепельный столб бурлил над горой, за несколько минут ставшей вдвое ниже, и поднимался выше облаков. Гораздо выше, чем позволял себе летать парящий сейчас над бухтой белоплечий орлан.
* * *– Как же здесь душно, – послышался чей-то усталый голос в полной темноте.
– Мне кажется, в начале было хуже. А сейчас не так жарко, – ответил другой голос.
– Но сейчас совсем мало воздуха.
– Ну, так болтайте поменьше и не тратьте воздух, – рявкнул Андрей Жаров.
Разговоры стихли, но совсем ненадолго.
– Анатольевич. Эй… Дадя Женя, ты тут? – спросил Цой.
– Нет, блин. В ларек за сигаретами вышел. Куда я денусь-то? – ответил Сапрыкин.
– Дядя Женя, сколько мы тут уже сидим? Сколько времени прошло?
Майор взглянул на старые командирские наручные часы. Цифры и стрелки этих часов имели тонкую светящуюся в темноте покраску.
Уже давно вещество, которым наносилось подобное покрытие в часах, считалось крайне вредным для людей. Но человек, переживший термоядерную атаку на свой родной край и смастеривший затем из радиоактивных элементов маяка устройство для умерщвления оставшихся в подвале северной казармы главарей банд, не особо обращал на это внимание.
– Около двух часов. Да, без малого два часа.
– Так может пора выходить? Что если нас засыплет пеплом так, что мы выбраться не сможем?
– Успокойся, Саня.
Потому наши парни и должны были предупредить Горина, чтоб они добрались до нас, – сказал Жаров.
– А если на том берегу не получили послание? Или заняты так, что…
– Господи, Саня, да уймись ты, – вздохнул Сапрыкин.
– Карл. – Теперь это был голос Джонсона.
– Да, Рон?
– Кажется, Йен и Гувер скончались. Я не чувствую у них пульс.
– Проклятье…
– Их раны были слишком серьезными. Не думаю, что даже окажись мы в больнице, им удалось бы спастись. К сожалению… А как твое самочувствие?
– Я-то в порядке.
Меня лишь задело пару раз.
– Но одна пуля попала тебе в голову.
– Поцарапала скальп и оторвала кусок уха, всего лишь. Эй, Юджин…
– Да.
– Может пора выходить?
– Мы не знаем, что происходит снаружи, ковбой. И какова загазованность. Не забывай, что вулканы – это не только пепел и лава, но и сернистые газы. Скажи своим людям готовить лицевые повязки. Минут через двадцать я пойду и попробую открыть дверь.
