– Следовательно, это может быть ловушка?
– Вполне, – кивнул Джонсон. – Но скорее, нам показались всего три человека из соображения безопасности. Чтоб мы не перестреляли сразу всех. Они проверяют нас. Мы либо выйдем к ним, либо откроем огонь. И тогда остальные атакуют. Я бы поступил именно так.
– Ну что ж. Тогда я выйду к ним."
"– Это не очень хорошая идея, Карл. Если все-таки они задумали какой-то трюк, то тебе лучше оставаться в безопасности. Пойду я.
– Рон, Майкл сказал, что там двое из четырех лидеров.
Будет с моей стороны трусостью прятаться за спинами. Собери еще пятерых наиболее крепких ребят, и мы пойдем на переговоры.
– Хорошо, – кивнул Джонсон и отправился вниз.
– Майкл, из них кто-нибудь говорит по-английски?
– Я не имею понятия, – пожал плечами Крашенинников. – Насколько мне известно, вашего языка они не знают.
– Тогда нам нужна ваша помощь.
– Я, конечно, не против. Но в нашу последнюю встречу Жаров четко нам дал понять, что убьет, когда увидит в следующий раз.
– Окей, – Карл с необычайной легкостью воспринял отказ Михаила, словно именно такого ответа и ждал. Теперь он взглянул на молчавшую все это время Оливию. – Миссис Собески. Вы ведь помните о своем гражданском долге и о клятве американскому флагу, что вы давали, не так ли? К тому же, вы хорошо владеете русским языком.
– Даже думать об этом не смей! – рявкнул Михаил раньше, чем Оливия смогла ответить.
– А в чем проблема, Майкл? Она гражданка США, а в нашей стране равные права женщин гарантированы законом.
К чему эта ваша дискриминация?
– Не надо мне этих ваших пропагандистских штампов, мистер! Во время Второй мировой войны в армии моей страны были женщины снайперы, пилоты и танкисты[9]. А потом и первая в мире женщина, полетевшая в космос![10] Мы здесь не о проблемах феминизма говорим, а об объективных вещах. Я не могу позволить вам рисковать моей женой!
– Может, все-таки, вы позволите миссис Собески что-то сказать на этот счет, сэр?
– Миша, почему ты решил, что мне будет легче позволить ему рисковать тобой? – тихо сказала Оливия.
– Ну, отлично! – в сердцах взмахнул руками Крашенинников. – Мы зашли в тупик! Тогда давай поступим так. Кто из нас больше раз поднимет шестнадцатикилограммовую гирю, и кто дальше после этого метнет камень, тот и пойдет переговорщиком!
– Это подло, Миша, – нахмурилась она.
– Подло? – изумился Михаил. – Нет, милая. Это честно. И это никоим образом не должно тебя оскорблять.
