Даже в случае реализации самого пессимистичного сценария, мы с тобой должны быть телефонным проводом между нашими мирами. Мы должны стать надежным каналом связи. Вот для чего ты мне нужен. Я не пытаюсь тебя завербовать. Ты верен своим людям, и я это уважаю. Но я упреждаю тебя от попыток завербовать меня. Я всегда буду верен своим. Но давай оставаться профессионалами. Возможно, это поможет нам спасти многие жизни. А ведь человеческая жизнь сейчас – такая редкость.
Рука Джонсона перестала тянуться к ножу.
– Мне очень хочется надеяться, Юджин, что ты сейчас говоришь со мной искренне.
– Дорогой Рон. Мы с тобой еще не достигли той стадии в наших отношениях, чтобы начать врать друг другу, – засмеялся Сапрыкин. – Какой мне смысл быть не искренним? Я же не выведываю у тебя ваши секреты и не пытаюсь продать наши. Я предложил тебе стать второй половиной моста. Первая полвина – это я. Единственное, что я у тебя прошу – это держать наш разговор и договоренности в тайне. Поверь, найдутся желающие нам помешать. Конечно, ты все можешь рассказать Карлу.
Мне не хочется, чтобы ты врал ему о том, где ты нашел форменный китель его сестры. Он ведь доверяет тебе. Полагается на тебя.
– Разумеется.
– Вот и не ври ему. А нам теперь лишь останется выработать систему условных знаков и сигналов друг для друга. Чтоб нам было проще встретиться в следующий раз и не кидаться друг на друга с ножом в темноте.
– Это все хорошо, Юджин. Но ты понимаешь, что когда начнется война, то я тоже буду стрелять по твоим людям. Я буду вынужден…
– Я понимаю, Рон.
Со своей стороны мне придется поступать так же. Но, учитывая, что мы с тобой тот самый мост и канал связи, я тебе обещаю, что в тебя стрелять не буду. Во всяком случае, если это очевидным образом не спасет мою или десяток наших жизней. В крайнем случае, я выстрелю тебе в руку или ногу. Ты парень крепкий. Переживешь.
– О, ну спасибо! – засмеялся Джонсон.
– Пока не за что, Рон.
– Ну, хорошо, а как ты оцениваешь свои шансы повлиять на ваших лидеров, чтоб не допустить кровопролития и остановить конфронтацию?
Сапрыкин вздохнул, почесав голову:
– Сложный вопрос, приятель.
Я сильно с ними повздорил, когда они изгнали Михаила и его друзей. Они не поставили меня в известность, и я узнал об этом, когда уже все случилось. К тому же, Андрей Жаров весьма зол на меня по личным мотивам. Это не значит, что я не буду пытаться вразумить их. Я буду пытаться изо всех сил.
– Так может проблема в этом Жарове? Он мне показался безумцем.
