Похоже, в этот раз попытка снова оказалась тщетной. Кажется, в глазах Джокера проскальзывал страх перед острием собственного ножа, но страх этот, как акулий плавник, тут же исчезал в волнах какой-то первобытной ненависти ко всему сущему вообще. А еще абсолютное непонимание. И здесь трудно разобрать, было ли это непониманием языка, на котором к нему обращались, либо это недоумение по поводу того, что кто-то ему угрожал, а не наоборот. Видимо, представители общества, к которому относился пленник, совсем не привыкли обороняться или чувствовать угрозу.
Оставалось только понять – почему.
– Еще языки знаешь? – спросил Джонсон.
– Очень смутно помню китайский и немецкий, – кивнул Сапрыкин.
– Спроси его на китайском.
– Разве у него азиатские черты лица? – Евгений Анатольевич взглянул на Рона.
– Да хрен его разберет, какие у него черты лица. Проклятье, я даже не уверен насчет цвета его кожи.
Ты взгляни, что он с собой сделал. Весь в каких-то татуировках, шрамах, краске…
Сапрыкин задумчиво осмотрел пленника.
– Слушай, Рон, а что если это не просто так?
– Что ты имеешь в виду, Юджин?
– Я в том смысле, что возможно, все эти художества обусловлены не только клинической и самозабвенной идиотией этих людей. Что если они прибыли из таких мест, где жесткое ультрафиолетовое излучение?
Джонсон задумчиво покачал головой:
– Ты имеешь в виду, повреждения озонового слоя из-за войны?"
"– Именно, – кивнул Евгений Анатольевич.
– Первые годы после войны и долгой зимы у нас часто случалось, особенно летом, что человек получал ожоги незащищенных участков кожи, просто находясь на улице в солнечный день. У некоторых развивалась меланома. Погибали некоторые растения. Особенно те, что мы выращивали, поскольку они более требовательны к уходу и восприимчивы к негативным факторам, в отличие от диких растений.
Мы предполагали, что время от времени над нами оказывалась одна из озоновых дыр, возникших вследствие сверхмощных взрывов. Со временем, такое стало происходить все реже, конечно. Но что если где-то, в других регионах планеты, эти последствия имели более жесткие формы?
– Понимаю, – закивал Рон. – Мы с подобным раньше тоже сталкивались. Еще когда кочевали по Алеутским островам.
