– Я тебя понял, – кивнул Жаров. – Меняй курс.
– Обратно идем?
– Нет. Двигатели и валы надо погонять. А наворачивать круги по бухте скучно.
– Тогда какой курс?
Андрей улыбнулся Никите, затем внимательно посмотрел на торчащего из иллюминатора рулевого:
– Тихий океан, – сказал Жаров.
* * *Миновав полуостров Завойко, вонзающийся в Авачинскую бухту с восточного берега, тральщик двигался дальше. Предстояло пройти горловину Авачинской губы, которая в узком месте была шириною меньше трех километров. Для сорокадевятиметрового корабля места более чем достаточно, но вода здесь могла быть уже не такой спокойной, как в бухте, возбуждаемая океанскими волнами.
Необходимо было быть предельно осторожными. Глубины здесь небольшие, и на дне мог тоже покоиться какой-нибудь затопленный взрывом корабль.
Слева по борту скала Чертов Палец. Шлифуемая миллионы лет ветрами и волнами каменная свечка торчала из воды, и на ее вершине сидел белоплечий орлан, угрюмо провожающий тральщик своим хищным взглядом.
Халф уже вооружился своим фотоаппаратом и сделал снимок.
– Жаль, пленка черно-белая. И распечатать никак. Такую красоту да в рамку и на стену, – вздохнул Никита.
– Посмотри. Они еще на месте, – вытянул вперед руку Андрей.
Три скалы, именуемые Три Брата, действительно по-прежнему сторожили вход в Авачинскую губу и выход в Тихий океан. Самый «младший» Брат, как и раньше, чуть в стороне, а самый «тучный» в центре. Альбатросы кружили вокруг, ныряли в воду за добычей, садились на скалы, суша на солнце перья, и снова взлетали.
Корабль миновал узкое место, и впереди разверзлась необъятная даль Тихого океана. Они уже позабыли, каково это – не видеть другого берега. Но еще больше будоражило воображение то, что другой берег – это уже совершенно чужой и враждебный континент Северная Америка. Миновав мыс Станицкого справа и мыс Маячный слева, тральщик пересек невидимую границу, отделяющую тихую камчатскую гавань от огромного океана, чьи глубины местами столь велики, что в них могут утонуть самые высокие на планете горы[36].
Два друга переглянулись.
– Волнуешься? – спросил Никита.
Жаров дернулся от нервной усмешки:
– Не без этого, братан.
– Есть отчего, – Вишневский кивнул. – Может, пора обратно?
– Испугаться пространства и броситься в свою нору, как мыши? – поморщился Андрей. – Это же внешний мир. И этот океан нам предстоит заново покорять.
– Ну не на маленьком же тральщике.
– Если мы не восстановим подлодку, то именно на нем. Ничего иного у нас нет.
