"
"– Что там такое? – один из членов экипажа указал рукой на сопки, у подножия которых располагались два городка и дорога между ними. На склонах просматривались небольшие всполохи в разных местах и поднимавшийся оттуда дым. Не плотный, не густой и не черный, но все же заметный.
Никита поднес к глазам бинокль и осмотрел сопки.
– Господи… Да там же костры… На сопках сотни людей! Они успели подняться!!!
Моряки потянули руки к Вишневскому, прося бинокль и демонстрируя нетерпение. Никита тут же передал оптический прибор ближайшему соратнику и бросился к люку в машинное отделение:
– Андрей! Герман Палыч! Сюда! Скорее!
Жители двух общин увидели возвращающийся тральщик.
После того зрелища, что они наблюдали во время цунами, бушевавшего у подножия сопок, и того уныния и состояния обреченности, в которое впали люди, это казалось таким чудом, что они даже в первые мгновения не поверили своим глазам и переспрашивали друг друга, видят ли их соплеменники то же самое.
Теперь же сотни мужчин, женщин, детей и стариков радостно вопили, подпрыгивали, размахивали руками, куртками, плащами, тлеющими головешками, вынутыми из костров. Каждый из них хотел, чтоб на корабле, прошедшем сквозь ад, увидели именно его и то, как он рад.
– Ребята! Дайте гудок! Дайте много гудков! – крикнул взволнованный Вишневский тем, кто оставался в ходовой рубке.
Корабль издал один протяжный гудок. Затем несколько коротких и снова долгий. Звук понесся над бухтой и достиг ушей скопившихся на сопках жителей.
Это произвело еще большее впечатление. Сотни людей, а то и все тысячи жителей общин закричали «Ура!». Сначала невпопад, но через несколько мгновений тысячи голосов слились воедино:
– Ур-р-раааа!!! УРРРААА!!!
Находившаяся в объятиях сидевшего у костра Михаила Оливия подняла голову.
– Что происходит?
– Оля, посмотри! Посмотри на бухту! Они уцелели! Они вернулись!
Только теперь Собески заметила маленький тральщик, медленно двигавшийся к Приморскому.
Квалья поднялся на ноги и прислонился к дереву.
– А мы почему молчим? – улыбнулся он. – Ура!!!
– УРРРА!!! – закричал Крашенинников так, что Оливия даже зажмурилась.
Посмотрев на мужчин, она улыбнулась, видя их радость, вскочила и, замахав руками, подхватила этот клич:
– Ура!!!
Вышедший на палубу Жаров выглядел странно. Он недоумевающим взглядом осмотрел чему-то радующихся людей и подошел к Никите.
