Разве вы не шутили про нас, про французов, про китайцев? И мы шутили! А что до очерняющей пропаганды… А как у вас с этим дела обстояли, если вы меня готовы убить только за то, что я американка?! Разве, исходя из этой вашей логики, я не должна считать вас такими же злодеями, как те банды, с которыми вы боролись, просто потому, что эти банды возникли здесь, среди вас?
– Гладко стелет. Не отнять, – покачал головой Женя Горин.
– А я с ней согласен, – произнес Вишневский.
Жаров зло посмотрел на друга, и Никита это заметил:
– Андрей, не гляди на меня так.
Ты не забыл, что мы равны и голоса наши равновесны?
– Хочешь быть их адвокатом, да ради бога! – раздраженно взмахнул руками Андрей. – Только ссыт она нам в уши этой сладкой патокой!..
– Проклятье, – тихо вздохнул Антонио, опустив голову и прикрыв лицо ладонью.
– Ты чего? – спросила Оливия.
– Да я просто представил себе эту пикантную сцену.
– Вот ведь болван, – поморщилась Собески. – Даже сейчас не можешь быть серьезным?
– Это сильно нам поможет, дорогая? Прости, ничего не могу с собой поделать.
Воображение неаполитанца очень точно воспроизводит образы.
– Замолчи сейчас же…
Евгений Горин взял за локти Жарова и Вишневского и отвел в сторону, чтобы их разговор никто не слышал. Следом отошел и Цой.
– Слушайте, парни, у нас же куча работы. Мы не можем тут торчать целый день.
Жаров кивнул:
– Согласен. Пора выносить приговор.
– Приговор? – изумленно выдавил Никита. – Черт возьми, Андрей, ты вообще о чем? Хорошо, она американка, а тот итальянец.
Они врали нам, и Миша это покрывал. Только это было не более чем инстинктом самосохранения. Ты им высказал все, что думаешь по этому поводу. Что ты еще от них хочешь?
– Я не хочу, чтоб по нашей земле топтались враги!
– Знаешь что, Андрей, похоже, не зря старик Сапрыкин скрывал от тебя ту историю. И, похоже, зря он тебе ее рассказал! – разозлился Вишневский.
– Это еще к чему ты клонишь, а?
– Это я к тому, Андрей, что ты буквально свихнулся на почве того идиотского протокола.
И теперь кому-то что-то хочешь доказать. Только кому и что? Нам, что твой отец не был предателем и ты им не являешься?! А я-то думал, что это в доказательствах не нуждается!
– Полегче, ты! – рявкнул Жаров, сжав кулаки.
– Да вы оба полегче, – встал между ними Горин. – Андрей, о каком приговоре ты толкуешь?
– О смертном! О смертном приговоре для врагов!
– Да ты точно с ума сошел! – воскликнул Никита.
