А ведь, как она думала, таких диких бандитов подобный страх и жалостливый голос, наоборот, распалял.
– Оля, ты не пугайся. Где Миша? – продолжал улыбаться незваный гость.
– Зачем вам Миша? – напряглась еще больше Собески.
– Просто. Поговорить.
– О чем?
Цой надул щеки и выдохнул, закатив глаза.
– О том о сем. – Затем, чуть повернув голову, он кивнул своим спутникам: – Парни, вы домой идите. Напугали барышню, понимаешь.
– Так это, вы же запретили теперь ходить поодиночке и без оружия, из-за медведя, – возразил один из автоматчиков.
Александр потянулся рукой за спину и достал из пришитого к спине кожаной куртки чехла обрез двуствольного охотничьего ружья.
– Справлюсь, ребята. Идите.
– Так это… Жар потом ругаться будет…
– Сейчас я буду ругаться, твою мать. Идите домой!
– Понятно, – вооруженные спутники Цоя удалились. Александр вернул обрез в чехол и вновь обратился к Оливии:
– Ну что, хозяйка, так лучше?
Из-за груды старых автомобильных корпусов, которых в окрестностях казарм было полно еще с довоенных времен, вышел Крашенинников.
Он сжимал в руках длинное копье с железным зазубренным наконечником.
– Ты зачем сюда пришел?
– Ребята, что же вы такие негостеприимные? – Цой бросил к ногам Михаила вещмешок. – Вот так вот все войны и начинались. Я с приветом – вы с копьем.
– Что это? – хмуро качнул острием Крашенинников.
– Свой вещмеш не узнаешь, что ли? – хмыкнул Александр, поглаживая бороду-косу. – Это твое ведь? Там кое-какое барахло, что у тебя Жар отобрал.
Не все, конечно. Но не меньше половины я решил тебе все-таки вернуть.
– И с чего вдруг такое великодушие? – недоверчиво прищурился Михаил.
– Слушай, приятель, что мы тут сверлим друг друга взглядами, как какие-то ковбои на Диком Западе, а? Может, пригласишь к себе, за стол усадишь, да поболтаем как соседи?
– У меня работы много.
– Смеркается уже. Пора отдохнуть от трудов праведных. Я ведь тоже не бездельник. А на тебя время все же выкроил.
– Я этого не просил.
Цой качнул головой и хмыкнул:
– Даже так? Ну что ж. Значит, тебе это не нужно…
Он наклонился к вещмешку и тут же понял, что нужного эффекта достиг.
– Ладно, идем, – недовольно проворчал Михаил.
На плацу перед входом в казарму уже много лет назад был оборудован большой деревянный стол с бревенчатыми скамейками. Именно за него сели Цой и Крашенинников. Вечер уже полностью вступил в права, и полумрак затянул окружающий мир.
