Раздевшись, он бросился в воду, тут же ощутив, как ленивые волны сбивают с него не только неприятный запах и грязь, но и уносят в сторону проблемы и мрачные мысли.
* * *Уже начали сгущаться сумерки, и Оливия снова почувствовала беспокойство. Не слишком ли долго Михаил купается?
– Оля, ты не могла бы подняться? – раздался голос Антонио с верхнего этажа казармы.
– Что случилось? – испуганно отозвалась Собески. – Ты видишь Мишу?
Подзорная труба в окне чуть качнулась. Затем снова послышался голос Антонио:
– Он на берегу.
С ним все в порядке. Я тебя по другому поводу зову.
– А что он делает?
Квалья вздохнул:
– Оля, он стирает одежду. Прости, но я не желаю за ним подглядывать. Он совершенно голый. Ты можешь подняться? Мне надо, чтоб ты кое на что взглянула.
– Сейчас…
Она нехотя вошла в дом и, поднимаясь по лестнице, опасливо поглядывала на потолки и стены, особенно заостряя внимание на местах, где после землетрясения отвалились свежие куски штукатурки.
Квалья ждал ее, глядя в подзорную трубу.
– Что ты хотел мне показать, Тони?
Антонио оторвался от прибора и придвинул второй стул.
– Взгляни. Это то, что ты видела вчера, или нет?
Оливия прильнула к окуляру, и перед ее взором снова предстал противоположный берег. Остатки света еще позволяли разглядеть нагромождения мачт и надстроек, затонувших в Петропавловском порту кораблей, тянущихся вдоль берега. На пологих склонах сопок, бывших некогда основанием города Петропавловск-Камчатский, чернели жуткие руины, напоминая о том, куда именно пришлась основная сила термоядерного удара.
И среди этих руин снова блуждал крохотный призрачный огонек.
– Да, – тихо, сказала Оливия. – Это похоже на то, что я видела вчера.
Она вдруг напряглась, внимательно прислушиваясь к окружающему миру. Казалось, вновь завоют собаки и вспорхнут с деревьев все птицы. Именно это случилось после того, как она обнаружила накануне странную светящуюся точку. А потом земля начала сотрясаться. Но собаки не выли. И птицы вокруг не выказывали всеобщего беспокойства перед грядущей стихией.
Однако страх не покидал рассудок. Слишком велика была сила, таившаяся под ногами людей, живущих на камчатской земле."
"Огонек медленно двигался по бывшим улицам бывшего города, раскинувшимся ступеньками на склонах сопок, и чем больше темнело, тем отчетливей его было видно.
– Когда я это увидела вчера, было совсем темно, – произнесла Собески. – И совсем невозможно было понять, что же это такое.
– И что ты думаешь теперь, Оливия? – спросил Квалья.
