Онлайн-библиотека книг
В вагоне когда-то возили хлеб — проросшие и разбухшие зерна напрочь забили все щели, поэтому пол казался сбитым впотай из толстых плах, как в амбаре. Он был вышаркан и расшатан ногами грузчиков возле двери, но ломать его там было опасно. Они выбрали место в углу, где лежал мертвый казак, отвалили его в сторону и начали осторожно выстругивать концом шашки дыру. Прыщеватый на втором заходе расхватил себе руку до кости и, обливаясь кровью, бросил шашку. Ковшов подтолкнул крайнего — человека в полувоенном, приказал работать.
— Что вы тут распоряжаетесь? — стал нападать он. — Кто вы такой?
— Вы что, в душу!.. — взъярился Ковшов. — Бежать надо!
— Наша фракция решила в побеге участия не принимать, — прокартавил бывший ссыльный. — Арест незаконный, поэтому мы будем требовать освобождения.
Ковшов на какое-то мгновение остолбенел и не мог сказать ни слова. Потом, опамятовавшись, полез к картавому, бормоча затравленно:
— Фракция… Ну, фракция! Счас я тебя освобожу! — И своей огромной пятерней потянулся к его горлу.
"Тот шарахнулся в сторону, заверещал; сидящие вокруг схватили Ковшова за руки, за ноги, повалили на пол. Он вырвался, отполз на четвереньках к двери, распрямился.
— Нашей кровью революцию делать! — гулко постучал в грудь. — Нас, как назем, в землю, за светлое будущее… А сами?.. Н-нет! Побежим, дак все!.
Тот не успел ответить — в дверь застучали прикладом.
— Вот я вам побегу! — донесся голос охранника. — Садану через дверь — и в кого бог пошлет. Все одно вы там несчитаны.
Ковшов осекся, прильнул глазом к пулевой пробоине. Стало тихо.
— Так-то, — удовлетворенно заметил охранник. — Чтоб как мыши сидели! Я порядок люблю!
— Слушай, земеля, — позвал Ковшов. — У нас тут один помер, вынести бы.
— Открывать не велено, — сказал часовой. — Я открою, а ты меня подцепишь!
— Дак воняет, дышать нечем, — пожаловался Ковшов. — Будь человеком, землячок. Ты родом-то откуда?
— Не велено! — прикрикнул охранник. — У нас и так один пропал…
Ковшов притих, потом заругался.
— Будь человеком, слышь? Он от тифа помер! Мы ж заразимся!
— Тем более не велено, — откликнулся часовой и захрустел щебнем вдоль вагона.
