Онлайн-библиотека книг
И гнали Добродетель от себя. По наущенью дев в темницу посадили. Томиться б ей поныне, да не держат Добродетель ни замки, ни двери, ни железа. Вездесуща она, как воздух, и пока жива и дышит Русь, Добродетель не исчезнет.
— Послушай, дева, — обратился князь. — Могла бы ты единожды хоть послужить добру?
— Проси об этом Добродетель, — засмеялась дева. — Она еще жива и где-то бродит, аки тень…
— Но Добродетель не в силах сотворить то, о чем просить хочу, — вздохнул князь Игорь. — Способна ль ты обиду поселить по всей Руси за пораженье и позор? И дабы от обиды той сплотилась вся земля в един кулак? В едину рать сплотилась?
— Могу, — прищурилась она.
— А я прощу тебя, — открылся Игорь. — За все грехи прощу.
— Обиду не проща-ают! — засмеялась дева и взбила крылами. — В прощении — смерть моя!
— Коль смерть тебе в прощении — прощаю! — воскликнул Игорь. — Прощаю все тебе! Умри же!
Лик девы исказился; взмахнув крылами, она взлетела и, пробив шатер, умчалась прочь.
Туман ярился в Половецких землях. На востоке зарождался свет.
Спала дружина, прильнув к земле ушами, слушала. И тысячи сердец стучали между небом и землей. И каждый витязь слышал зов своей судьбы. Един для всех был зов…
Князь Игорь лег, раскинув руки, и в тот же миг услышал плач.
Земля была напитана слезами, словно водой весенней. Солона была земля…
Однако он в том громогласном хоре смог различить глас Ярославны. Она оплакивала рано. Еще все было впереди: и кровь в битве, и позор в полоне, страдания и муки!
Но ранний плач княгини, первая слеза ее, на землю павшая, открыли исток реки Каялы…
27.
"Нароков шел к Есаульску не спеша, по опыту зная, что карать в восставшем городе к его приходу все равно будет некого: бунтари уйдут в леса, а обыватели «покарают» сами себя, наслушавшись небылиц о злодействе князя. Ко всему прочему, он не любил заносчивые купеческие города в Сибири, от которых пахло ладаном и разбоем, добродетелью и скупердяйством, а над всем этим, словно дым в курной избе, плавал густой дух глубокой провинции.
