Онлайн-библиотека книг
Он зрел, как на печальном этом поле веселились половцы, собирая с мертвых дань. Ломая мертвым руки, они срывали кровавые кольчуги, а Игорю чудилось — с него сдирают кожу. Телеги заскрипели по степи, железные колеса колесовали павших — и это он позрел. Позрел, как копьями бьют раненых, как отрубают головы, друг перед другом похваляясь.
Позрел, как половчанин вытирает русскою рубахой сапоги, забрызганные русскою же кровью…
По-зор…
Не поделив добычи, средь мертвых тел схватились победители. Заскрежетали сабли по щитам, запели стрелы, и от крови возрадовалась дева по имени Обида.
Едва лишь обобрали мертвых люди — на поле брани пала стая воронья. И вмиг земля зашевелилась от черного пера. И волки, пира ожидавшие по балкам и яругам, лавиною пошли со всех сторон.
Позор…
Седло кощеево — волшебное седло: все зримо из него, что раньше не видали очи, что ум не брал, к чему и сердце было слепо. Сын, притороченный к спине отца, прирос к нему, и, словно став единой плотью, они смотрели в две пары глаз.
Было что зреть. Было чем зреть…
И вдруг над полем промчался шорох, словно ветер-низовик: Кончак примчался, ходивший с ратью добивать дружину.
Смеялся он, сверкая золотым шеломом, куражился над пленными, со свитою шутил. Подъехал к Игорю, уставился, прищуря глаз раскосый. Затем позвал Чилбука, хозяина кощея-князя.
— Верни ему доспехи, — повелел Кончак. — И меч вверни. И содержи, как подобает князя содержать. Он друг мне старый.
— Я не приму свой меч из рук твоих, — промолвил Игорь.
— Послушай, князь! Неужто ты забыл, как мы единой ратью ходили к Киеву?
Горячий конь под Кончаком копытил землю.
— Я помню Чарторыя. И лодию, в коей мы плыли, помню.
— Что ж на меня пошел ты, князь? Я бы земель твоих не тронул.
— Ты враг не токмо мне, — князь Игорь вскинул очи. — Ты враг Руси!
— С каких же пор ты стал тревожиться за Русь? — Кончак дивился. — Иль сел на Киевский престол? Иль молодость взыграла? Чести и славы жаждал?
— Искал с тобой сраженья, — мрачно бросил Игорь.
