Почему-то во мраке подклета человек-невидимка казался ему выше ростом и поблагороднее осанкой и видом.
— Сдается мне, больной он, на голову слабый, — предположил командующий. — Несет черт-те что.
— Он болен, да! — спохватился Михаил. — Душевное расстройство.
— Я совершенно здоров! — закричал оборвыш. — Какое вы имеете право записывать меня в дураки?!
— Ленька! Уведи его! — приказал командующий. — Нездоровые умом суду не подлежат.
Ленька слетел откуда-то с церкви и повел безумца по дороге, ведущей на заставу.
А тем временем из амбара привели еще двух человек — взрослого мужчину сурового и независимого вида и молодого белокурого парня, круглолицего и краснощекого, эдакого пастушка с дудочкой, если бы лицо его не искажали пылающие гневом черные глаза. Михаил сразу узнал их, поскольку арестованных вели поодиночке, на веревках.
— Именем мировой революции, — начал командующий, на что белогвардеец плюнул в сторону паперти и отвернулся, — колчаковского недобитка казнить через смертную казнь на березах!
Грянуло мощное ура! — причем строй даже не шелохнулся, а лишь разинул рты, чтобы выпустить из себя торжествующий крик.
— А грабителя и мародера из вражьей партии Продотряда казнить сначала отрублением рук с последующим утоплением! — заключил командующий. — Но учитывая его прошлые заслуги в Пятой красной армии, заменить позорную смертную казнь простым расстрелом!
На площади опять заорали, и от этого рева Михаил словно опомнился.
— Их нельзя казнить! — закричал он.
— Они больны! Они невменяемы! Я как врач протестую! Нельзя казнить!
Командующий побагровел, и шея его врезалась в тугой ворот кителя. Рыжий помощник его был уже рядом с Михаилом, но не бил, ждал команды."
"— Я тебя для другой нужды тут оставил, — сурово произнес командующий. — И кого казнить или миловать, решаю я! Только революция имеет права жизнями распоряжаться! А ты, лекарь, будешь компасировать смерть, понял? Так по закону полагается.
— Констатировать, — робко поправил его человек в полувоенной одежде, стоявший все время за спиной командующего и хранящий спокойствие.
— Я могу констатировать только жизнь! — ответил Михаил. — И в ваших… в вашем безумии участвовать не буду!
— Заставлю, так будешь! — уверенно заявил командующий и улыбнулся. — Как миленький!
Строй засмеялся, сохраняя неподвижность.
— Не заставите!
— По закону требуется, понял? — еще раз попробовал вразумить его командующий. — Чтоб люди в землю пошли мертвыми.
