После революционных потрясений и многократных штурмов в гражданскую завод захирел и мог только ремонтировать старые колесники. Будь живыми граждане, может, и подняли бы его, но вдохнуть новую жизнь оказалось некому, и скоро судоремонтный начал клепать небольшие тупоносые катера и лесовозные баржи. А в последние годы и вовсе опустился, спуская со стапелей понтоны для мостов, бензиновые бочки и железные сейфы для денег и документов. Столетние станки и оборудование настолько износились, что в есаульских домах мелко дрожали стекла в окнах, когда завод начинал работу.
А начинал ее и заканчивал по гудку, трижды в день оглашающему все пространство над городом. По первому гудку население Есаульска обязано было проснуться и встать, а по второму перешагнуть порог проходной. Промежуток между ними был невелик, но точно рассчитан. После третьего гудка открывалась проходная, и люди до утра по своему усмотрению тратили свободное время. Лишь по воскресеньям над городом целый день была тишина.
Рабочие привыкли к звуковому режиму, по которому можно было жить, не имея личных часов и не заботясь о том, как протекает время жизни. Гудок был святым и царствующим над жизнью каждого человека и целого мира; голос его приравнивался к проявлению высшей власти и относился уже не к земному делу, а к божественному.
Завод тянул до последнего, пока не сломался гудок. Рабочие не вышли на смену, и судоремонтный встал.
И сразу же отлетела душа города.
Через некоторое время закрыли маслозавод, некогда сбывавший свою продукцию в Англию и Францию, а ныне выпускавший комбинжир и технический вазелин. Следом, как-то в одночасье, рассыпались мелкие предприятия, и народ — рабочие и служащие — занимались тем, что ликвидировали эти заводы и предприятия. Но сколько же можно было ходить в могильщиках?
И вот в шестьдесят первом году, в самом его начале, по городу прошел странный и обнадеживающий слух, будто, спасая умирающий Есаульск, хотят построить здесь секретный подземный завод, называемый Почтовым Ящиком.
Население чуть воспряло — сулили невероятные заработки, каменные дома с ваннами и туалетами, богатое снабжение и… двухчасовой рабочий день без гудков. Город то верил, то не верил, но ждал чуда.
А дождался его ранним мартовским утром. Небо над Есаульском разверзлось, и вышел оттуда огненный столб — белый и искристый, так что больно смотреть глазам.
