Я делаю запросы — как в воду канули.
— Неужто? — удивился Деревнин.
— В самом деле! Нигде не объявлялись, а уж год прошел. — Лейтенант вздохнул. — Прихожу в школу, говорю, ребята, давайте на пожарище раскопки делать. Ведь скоро сроют, а мы бы хоть что‑нибудь, да спасли. Нет… Не интересно. Возле буровых вышек часами могут стоять, а что под ногами пропадает — не интересно. А знаете, я уже столько экспонатов нашел! Такие удивительные вещи попадаются! Например, настоящее бронзовое литье восемнадцатого века, старинные ручки от дверей, шпингалеты, посуда — художественные произведения!
— Эх, лейтенант, лейтенант, — вздохнул Деревнин и передразнил: — Шпингалеты, чашки-ложки… Есть кое-что поважней!
— А что? — оживился Березин.
— Монастырь, к примеру! Видал его?
— Видел, — чуть растерялся лейтенант. — Так он не сгорел, стоит…
— Пока стоит, — оборвал его Деревнин. — Да скоро рухнет! Последний исторический памятник.
— Почему рухнет? — удивился Березин. — Сносить собираются?
— Потому что берег размывает! — рубанул Деревнин.
— По метру в год!.. И никому дела нет. А там бы можно было музей организовать!
Лейтенант механически сел на стул, покачал головой и засмеялся от радости:
— А мне и в голову не приходило!
— Ничего, ты еще молодой, — успокоил Деревнин. — А такие мысли к старости только приходят… Там надо берег укреплять. Надо общественность поднимать, в газету писать, мало будет — в Москву!
— Спасибо, что ума вставили! — по-мальчишески восхищенно поблагодарил Березин.
— Я за это дело возьмусь!
— Берись, берись давай, — подбодрил Деревнин. — На стариков не надейтесь, мы свое отжили, а вам жить… Сам-то ты откуда родом?
— Издалека, — протянул лейтенант. — В Северном Казахстане родился.
— Да… В степях, значит? — понимающе сказал Деревнин. — A наши места лесные, можно сказать, заповедные были, пока нефть не нашли. Тайга кругом, и вся жизнь в таких городках была.
— Я знаю! — разулыбался лейтенант. — Тут моя прародина. Я же после пединститута сюда приехал, по распределению.
Да по комсомольской путевке в милицию угодил. Правда, ненадолго. Закончится паспортизация, уйду в школу.
«Так тебя и отпустили, — подумал Деревнин. — В органы попал — двадцать пять лет барабанить…»
— Родители из этих мест? — осторожно спросил он, будто бы из уважения.
— Даже деревня такая была — Березино, — горделиво сообщил лейтенант. — Там сейчас дед мой живет, переехал. И прадед, и прапрадед жили.
