В присутствии посторонних, а тем более официальной власти, ему уже не отказывали ни в чем. Чингиз на глазах учил Первого исполнительности.
— Еще чего надо? — спросил генеральный.
— Больше пока ничего, — ответил Кирюк.
Оставаться дольше в кабинете Чингиза было не положено. Первый взял папочку и вышел.
Два комплекта оборудования у Кирюка были и лежали на складе стройтреста. О них знали всего два человека в Нефтеграде: один был сам Первый, другой — бригадир шабашной бригады, привезший это самое оборудование в обмен на заготовку строевого леса для Казахстана.
А что отдаст за кислоту Чингиз, Кирюка уже не волновало.
Он вернулся в горком и позвонил командиру строительного батальона, расквартированного в бараках Нефтеграда.
— Через три дня утром отправь в мое распоряжение десять солдат и сержанта, — распорядился Первый.
— Слушаюсь! — отчеканил комбат. Он дослуживал последний год и по выходе в отставку просил оставить его в Нефтеграде начальником стройуправления.
"
"— Чтобы шестеро имели водительские удостоверения, — продолжал Кирюк. — И чтобы все желательно были выходцами из Средней Азии.
— А они у меня все оттуда! — добродушно засмеялся в трубку комбат. — По-русски ни бельмеса.
Он положил трубку и пометил в календаре, перечеркнув дату крестиком. Увидел фамилию — Березин, подумал, поставил несколько вопросительных знаков, затем несколько раз зачеркнул ее и отбросил ручку.
Можно было спокойно заниматься текущими делами.
Первый день Деревнин отсидел дома безвылазно. Никто не приходил за ним, никто не звонил в двери и не кричал под окнами. Несколько поуспокоившись, он вышел ночью прогуляться и незаметно дошел до монастыря: ни на берегу, ни на воде никакой техники не было, и стройматериалов тоже не видать. Деревнин потрогал масленый замок на калитке, походил возле и вернулся домой. Если бы Кирюк задумал устроить ему травлю, то уже бы это чувствовалось.
В конце концов, Первый с его расчетом и холодным умом пошел бы в лобовую. Что ему терять? Наоборот, выиграет: завоюет славу честности, гласности и доверие народа в результате.
На второй день к вечеру Деревнин прихватил удочки, сел в лодку и поплыл к монастырю. До поздней ночи он просидел на другом берегу, не зажигая костерка, чтобы не слепить самого себя, однако у обители так никто и не появился.
