— Я убью Дара, а тебя закрою в спальне, чтобы больше такие новости ты от меня не скрывала.
Он плечом направил ее в нужную сторону и, вымученно улыбнувшись женщинам, кивнул головой охране, что они готовы идти. Их поход длился несколько мучительных минут, в течение которых Ева едва слышно усиленно извинялась за свой поступок и просила не злиться на Дара.
— Понимаю, ты боишься за мою безопасность и здоровье, но и ты пойми, я должна была сама сюда прийти и поговорить с девочками. И беременность — это не болезнь, это вполне естественное состояние женского организма.
Тем более, я только два дня назад поняла, что беременна и умоляла иса Дара дать мне возможность самой тебе рассказать эту новость. Прости меня, любимый, но я не считаю, что совершила что-то из ряда вон выходящее, и если ты не перестанешь на меня злиться, сама на тебя обижусь. Вот! И вообще, в моем состоянии вредно волноваться, а ты меня нервируешь тем, что злишься.
— Прости, Аттойя, я больше не злюсь, только не волнуйся, надеюсь, это был единственный и последний раз, когда ты хранишь от меня секреты, тем более такого характера.
Вокруг слишком много опасностей разного уровня и много мужчин, способных причинить тебе вред. И нашему ребенку тоже.
Нотацию мужчины прервали слова Женевьевы, которая шла рядом с молчавшей улыбающейся Анитой позади супружеской четы и, не скрывая ехидства и в тоже время радости, затараторила.
— Бог ты мой, Рантаир, она даже нам ничего не сказала.
Целый час расписывала какой ты неземной красавец и потрясающий мужчина и не нашла минутки сообщить, что беременна от тебя. Кошмар! Ей только двадцать три, а она уже замужем и беременна. А я в свои тридцать абсолютно одинока и бездетна. Вот как мне после этого в глаза людям смотреть?
— Не бойся, Жень, людям тебе в глаза еще долго смотреть не придется, глядишь к тому времени исправишь жизненную ситуацию. — Ева успела так же ехидно вставить всего одно предложение, как была снова перебита Женькой.
— Все равно, я так рада! Вы не представляете, что мы пережили с Анитой, когда пришло сообщение о твоей гибели. Мы поседели обе, за пару минут, Ева! Анита вообще в обмороке целый час провалялась, а потом неделю ревела не переставая. Я вон похудела, пришлось все вещи перешивать.
— Ничего, тебе это только на пользу пошло, а то затяжная депрессия привела тебя к тому, что ты скоро бы в дверь пройти не смогла.
