Я с замиранием сердца смотрела на них, зажав себе рот кулаком, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда, казалось бы, сейчас Рантаира сметут или разорвут на части этими крючками. Не выдержав в особо неприятном месте, когда один из крючков задел его челюсть и на воротник закапала кровь, я закрыла глаза. Нет, такие игры не по мне. Но уже через несколько секунд я поняла, что вокруг стоит неестественная тишина, и открыла глаза.
Он стоял отдельно от других, а остальные во все глаза смотрели на меня. Боже, ну что, в цирке что ли? Я устала всем улыбаться, поэтому просто хмуро посмотрела на них, на своих охранников даже оглядываться не стала.
Я к ним, практически как к мебели, уже привыкла. Рантаир стоял и напряженно смотрел на меня, ожидая моей реакции на него. А кровь так и капала на кафтан. Видно, глубокий порез оказался. Я оглянулась вокруг, ища, чем остановить кровь, и увидела около стены пару кресел и столик, который был накрыт чем-то типа скатерти, и стояли все те же яйцевидные бокалы.
Я быстро подошла и, убрав бокалы в сторону, сняла салфетку. Она оказалась мягкой на ощупь, и я надеюсь, гигроскопичной. Потом в плотную подошла к нему и, несмотря на его потрясенный вид, сложила салфетку в несколько раз, осторожно приложила к ранке, промокая кровь."
"— Надо Дара позвать, а еще лучше пошли сразу к нему, чтобы он залечил, а то потом шрамы могут остаться. Знаешь, шрамы, конечно, мужчину украшают, но лучше, чтобы их было не так много. Так что, я думаю, ты еще успеешь их заработать за всю жизнь немало.
Я болтала, просто чтобы не испытывать неловкости из-за того, что он стоит не двигаясь как статуя, боясь пошевелиться. Отняв салфетку, я осмотрела рану: она уже меньше кровоточила. Я потрогала пальцами челюсть, не задели ли случайно кость, и удивилась, насколько гладкая и мягкая у него кожа.
— У Вас что, не растут волосы на лице? — глупее вопроса найти трудно, но это меня сразило.
Он несколько секунд просто стоял, потом прохрипел:
— Нет, Ева, не растут.
А у Вас растут на лице волосы?
Я рассмеялась от этого:
— У женщин не растут, а вот у мужчин растут, — и, прижав снова салфетку к ране, опять не удержалась и с удовольствием прикоснулась к его лицу. Сначала к щекам, потом подбородок, а потом вообще обнаглела от собственной смелости, поднялась на цыпочки и, вытянув руку, потрогала этот контраст между волосами и кожей на лбу.
— Такие красивые волосы, на Земле за такую красоту все бы передрались.
