Со временем я к этому так привыкла, что с удовольствием сама пожимала в благодарность руки или касалась других, когда требовалось простое ощущение человеческих существ, парящих в одиночестве в безмолвии космоса. Хотя его безмолвие и пустота были призрачны и обманчивы. Слава господу, я еще ни разу за шесть месяцев не попадала ни в одну из заварушек, о которых трепались за столом мои коллеги. Моя вторая тетка Женевьева, когда узнала о моем новом назначении, сначала долго хохотала, а потом также долго плакала. Она долго не могла поверить, что такая маленькая трусишка как я, решится на такой отчаянный шаг, как служба на военном корабле во время военных действий.
Она кричала, что меня съедят Джаны или угробит толпа мужиков во время полета, что на мою рыжую проклятую голову найдется немало неприятностей даже в космосе. Но меня переубедить было уже невозможно, меня ждали таинственные приключения. В конце концов, от полного отсутствия романтики в жизни я решила удариться в романтику путешествий. Чем не альтернатива пресному существованию на Земле? Да к тому же, зачем я получала столь прекрасное образование пилота? Не на воздушном же такси мне работать! Я стала лучшей выпускницей академии, причем, как мне признавались многие преподаватели, за много лет.
Через полчаса, проверив все параметры и подготовив корабль для выхода из гиперпространства, я включила систему оповещения экипажа о боевой подготовке к выходу. Следующие двадцать восемь часов будут самыми опасными. Потом кордон из объединенных сил и потом свободное безопасное движение до Фабиуса.
Мы и еще три подобных нам корабля сопровождали огромное транспортное судно с колонистами и необходимым на Фабиусе оборудованием для стремительного строительства, которое развернулось там после начала колонизации. Транспортный корабль под названием «Конкорд» перевозил больше пяти тысяч человек, и мне до сих пор не понятно, почему на его охрану послали так мало кораблей. Скорее всего, общечеловеческая привычка: авось проскочит. Не проскочило!
Как только мы прошли переход, перед нами открылась жуткая картина разгрома.
Мимолетно проскочила мысль, что для такого пустынного места как космос, здесь слишком тесно, можно сказать, не протолкнуться, причем в буквальном смысле. Как только мысль пропала, рука автоматически включила боевую тревогу. Боже, сколько раз я делала это на тренировках и только сейчас ощутила, что душу волнует не игровой боевой азарт, а парализует настоящий ужас осознания, в какую задницу мы попали.
