Красавица для Чудовища (СИ)

 — Не буду! Уходите из моего дома!

— Просто ознакомьтесь, — и он протянул мне стопку документов в черной папке. Качая головой, я сделала шаг назад, открыто выражая свою неприязнь к разговору.

В кабинет сразу же, будто почувствовав, буквально вломились мой отец и свёкр. Лихоманова, кажется именно так представился мужчина, это совсем не устроило, ведь наша беседа была тет-а-тет и носила строго конфиденциальный характер.

— Нам нужно поговорить наедине с супругой Михаила Альбертовича, — протестующе проговорил он, прижимая папку к груди, будто хотел скрыть это от мужчин.

— Вы ни о чем не будете с ней говорить, — вмешался мой папа грозно, заслоняя меня спиной.

Рядом со мной возник Альберт Михайлович и проделал то же самое. Мне надоело, что эти двое постоянно распоряжались моей судьбой так, как им того хотелось, прикрывая все это своим мнимым желанием меня защитить. Неосознанно, то же самое сейчас делал и Миша. Нарастающий ком от бессилия, злости и несправедливости подступил к горлу, и после нескольких, поучительных фраз из уст моих родственников, я прервала их жестом.

— Хватит, — отрезала я.

Папа и свекр сразу же замолчали, оборачиваясь и глядя на меня с изумлением.

— Оставьте меня наедине с Константином Григорьевичем, — с трудом вспомнив его имя, строго произнесла я. — Пожалуйста. Я сама решу, когда мне прекратить беседу, — добавила твёрдым тоном. — Я разберусь.

Если дело касалось меня и моего мужа — этих двоих не должно было это заботить. Увидев решительность и уверенность, отражающуюся на моем лице, мужчины, сделали слабые попытки возразить, но затем снова были остановлены моим недовольным жестом, и все же покинули кабинет.

— Спасибо, — кивнул мужчина.

— Мое мнение не изменилось, — наверное, мне нужна была эта небольшая эмоциональна встряска, чтобы взять себя в руки и перестать быть бесхребетной амебой. — Я ничего подписывать не буду.

— Анастасия Николаевна, — обратился юрист, выдыхая от усталости. — Все и так готово, — объяснил он.

Дрожащими руками выхватила документ их его рук, не веря своим глазам.

— Он позаботился о том, что, если вдруг, — и он снова замялся, подбирая подходящие слова. — С ним что-то произойдет, — юрист опустил голову, заметив мое неприкрытое, откровенное выражение лица, пропитанное гневом.