Красавица для Чудовища (СИ)

Нужно было как-то успокоить подругу и объяснить ей, что мой муж не в обиде на нее за то мелкое хулиганство. Тем более, что она защищала меня."

"— Надеюсь, она перестанет уже извиняться передо мной, — прошептал он мне на ухо после того, как мы попрощались с Дашей. Он то и дело искал способ ко мне прикоснуться, потому что на все остальное у нас теперь было табу.

— Тем более, что ты получил по делу, — протянула с ухмылкой, дразня мужа.

— Мой котёнок, — мелодично проговорил он, ловя мои губы и оставляя на них слабо осязаемый поцелуй, от которого по моему телу пробежали мурашки.

— Ты все слышал, — пискнула, наливаясь румянцем. Любимый кивнул.

— Это значит, что ты простила меня, — радостно прошептал он, улыбаясь. Его улыбка обезоруживала, заставляла подкашиваться мои колени. — Теперь я в этом уверен.

— Да, но, — убрав со своего тела его наглые руки, прошептала я хрипло. — Все остается в силе. Никаких домогательств.

***

К вечеру должны были приехать Мишины друзья на ужин по случаю рождения Альберта, а также моего дня рождения.

Тамара Васильевна с утра хлопотала на кухне, готовя королевский ужин, не подпуская меня к готовке даже на шаг. Потому что, по ее словам, именинник должны были наслаждаться праздником не утруждаясь.

Миша под предлогом серьезного разговора завел меня в спальню, и стоило мне перешагнуть помещение, как он открыл очередную бархатную коробочку, в которой на этот раз уже были квадратные серьги с бриллиантами.

— Это тебе за сына, — поцеловав меня в щеку, муж бережно снял с моих ушей мои серьги, надел свой подарок и подвел меня к зеркалу, чтобы я рассмотрела себя с ног до головы.

 — Хотя, подарок от тебя не оценим, родная, — добавил он, имея в виду нашего ребенка.

Несомненно, у Миши бы отменный вкус в выборе драгоценностей, но мне было ужасно неловко каждый раз получать от него такие дорогие подарки. Но, пора было привыкать, ведь мы — семья.

Никогда прежде никто не надевал на меня серьги, тем более, этого не делал мужчина.

Это было так интимно, отчего мои щеки загорелись. Как этому мужчине удавалось оказывать на меня подобное впечатление каждый раз?

— Я люблю тебя, — томно проговорил он, целуя мою шею.

Эти слова, боже. Возбуждение дрожью пронеслось по моей коже, концентрируясь внизу живота тугим узлом, сворачивающим мои внутренности. Я давно не ощущала такого сильного прилива возбуждения, как в эту секунду, когда он произнес вслух эти три слова.