Красавица для миллиардера (СИ)

Грушевский сидит за компьютером, блики от монитора отражаются в узеньких очках, которые он носит, когда работает с техникой. Зрение бережёт, сволочь.

— Добрый вечер, Александр Сергеевич, — произношу я, искренне надеясь, что голос предательски не дрожит.

Он молчит, продолжает щёлкать что— то на клавиатуре. Я начинаю нервничать. Знаю это дурацкое чувство и состояние, когда собеседник взял паузу и нарочно молчит, испытывая твоё терпение.

Только не поддаваться и не вестись на эту вопиющую провокацию. Но я… черт, я не железная.

Грушевский наконец-то поднимает на меня взгляд, смотрит поверх прозрачных прямоугольных стёкол.

— Хорошо, что зашла, Алиса, — произносит таким тоном, что мне не по себе.

— Я слушаю вас, Александр Сергеевич, — произношу по возможности холодно и спокойно.

Он откидывается на спинку кресла, я отмечаю, что на его холёном лице практически нет следов после драки с Архипом. Так хорошо подлечили? Занятно, однако.

— Что ж… Хорошо, что слушаешь. Как давно ты на два фронта, Алиса?

Вопрос ставит меня в тупик, я растерянно смотрю на него, не понимая, в чем речь.

— Какие два фронта? Что вы имеете в виду?

От улыбки Грушевского хочется выскочить из кабинета и бегом домчаться до окраины города. Настолько она холодная и страшная.

— Ну как же, — невинно произносит он и медленно поднимается из кресла. — Ходишь тут, улыбаешься, вертишь своей очаровательной задницей, совращая меня. А на самом деле у тебя уже кто— то есть."

"Грушевский приближается ко мне, я отступаю до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену.

Во рту пересохло от страха — настолько люто выглядит начальник. Пусть он в деловом костюме и безукоризненно говорит, но я чувствую, что меня загоняет в клетку дикий зверь, от которого ещё никто не спасался.

— Вы что— то путаете, Александр Сергеевич, — с трудом говорю я. — Никого и не думала совращать. И постоянно вам твержу, что надо переключить своё внимание на кого— то другого, но вы не слушали.

Через секунду я оказываюсь вжата в стену.

От запаха его парфюма делается душно, голова идёт кругом. Жесткие пальцы сжимаются на моём подбородке.

— Смотри в глаза, Алиса, когда с тобой разговаривают, — недобро прищуривается он.

В его голосе — все льды покинутых человеческих жилищ, в которые зашли жуткие твари, готовые уничтожать всё на своём пути.

Вторая рука скользит по моему бедру, сжимает ягодицу.

— Ты мне кое— что задолжала крошка за тот хук справа, — практически рычит он.