Единственное, что я по-настоящему любил в мире, отняли у меня, и хотя с тех пор я каждый божий день чувствовал, как пустота затягивается, это лишь означало, что жизнь стала терпимой.
Теперь мучения вернулись с удвоенной силой."
"Я понимал, что это из-за ребенка Анджело. Я не завидовал, просто хотел вернуть своего мальчика. После всех этих лет я все еще тосковал по нему, будто его забрали у меня вчера. Мои руки сжались в кулаки. Мне хотелось разнести все вдребезги и завыть от боли. Я подумал о бутылке алкоголя внизу.
В течение нескольких месяцев после смерти Рокки я так напивался, что даже не помнил своего имени. Мной обуревала такая ярость, что даже телохранители, не зная, что от меня ожидать при малейшей ошибке с их стороны, держались на расстоянии. Я был пьяным сумасшедшим, возглавлявшим жестокую империю.
Глубоко вдохнув, я сосчитал до трех и с усилием поднялся. Спустил ноги с кровати и сел, обхватив голову руками. Медленно, методично выровнял дыхание. Вернув себе частично контроль, я, не раздумывая, вышел из комнаты.
Я даже не знал, который час, но это не имело значения.
Все, о чем я мог думать, — это полностью погрузиться в эмоции другого рода. В пьянящий, бурный порыв, который вывел бы меня из состояния отчаяния и горечи и снова вернул в царство живых.
Я толкнул ее дверь и с удивлением увидел, что лампа горит, но в постели ее нет. Дверь в ванную была открыта, но там зияла темнота, так что я знал, что ее там нет. Я почувствовал порыв холодного воздуха и с ужасом понял, что она, должно быть, вышла на балкон.
Приблизившись к открытой двери, я увидел, что девушка стоит там в тонкой ночной рубашке. Мои босые ноги не издавали ни звука, но она внезапно обернулась.
Ахнув, Скай отшатнулась назад. Ее лицо побледнело, рот открылся в беззвучном крике. Я протянул руку и поймал ее прежде, чем она смогла упасть и ушибиться.
— Что ты здесь делаешь? — прошептала она.
Страх был настолько реален, что я прижал ее к себе и крепко обнял. Ее кожа была холодной. Воспоминание о его коже в тот день всплыло в сознании.
О, Боже! Меня чуть не стошнило от ужаса. Не раздумывая, я уткнулся лицом ей в шею, чтобы мое тепло проникло в нее, но она сильно замерзла. Я чувствовал ее дрожь. Я втащил ее в комнату и закрыл дверь.
— Лука, — прошептала она, но я уже направлялся в ванную. Мне нужно согреть ее. Чтобы ее кожа вновь стала теплой. Я включил душ и сделал воду горячее, чтобы было жарко. Затем затащил Скай под струи.
Она не сопротивлялась и не спорила. Позволила мне это.
