Я позволил ей войти в комнату первой, затем закрыл дверь и прислонился к ней.
— Какая большая кровать, — пробормотала она, прежде чем повернуться ко мне.
Все слова вылетели из моей головы. Я просунул руку за пояс ее джинсов, пристально глядя на ее красивое лицо. Все, чего я хотел, это снова оказаться внутри нее и почувствовать, как она связана со мной.
Скай потянулась к верхней пуговице моей рубашки и начали расстегивать ее. Я нетерпеливо ждал, когда она закончит. Она не торопилась, целуя и посасывая появлявшуюся обнаженную кожу.
Когда последняя пуговица была расстегнута, я снял рубашку и отбросил ее в угол.
Затем начал подталкивать Скай к кровати. Когда она оказалась подо мной, расстегнул пуговицу на ее джинсах и дернул молнию вниз. Я поцеловал ее через кружево нижнего белья, и ее спина выгнулась дугой.
— Лука, — прошептала она, вздрогнув.
Я наслаждался звуком моего имени, слетевшего с ее губ. Мне казалось, что я не был с ней несколько месяцев, хотя находился внутри нее только прошлой ночью.
Я сорвал с нее трусики и отбросил их в сторону. Я нуждался в ней, быстро и срочно.
Ее губы приоткрылись в судорожном вздохе. Накрыв их своими губами, я полностью погрузился в нее, и ее удивленный крик затерялся у меня во рту. Она схватила меня за предплечья, когда я начал вбиваться в нее. Снова и снова. Пока мы не стали единым целым.
* * *
Мы прибыли на Сицилию в полночь, и нас сразу же отвезли на большую отцовскую виллу на побережье.
Персонал ждал, чтобы отвести нас наверх, в нашу спальню.
Скай так устала, что почти сразу же уснула. Я стоял над ней и некоторое время наблюдал. Невероятно, какой уязвимой и юной она выглядела во сне. Из слегка приоткрытых окон доносился шум беспокойного моря, и мне хотелось, чтобы Скай проснулась. Я хотел сводить ее на пляж. Где мы могли бы бродить босиком по холодному песку.
Не в силах найти успокоения, я спустился вниз в поисках отца. Я знал, что найду его в кабинете из полированного дуба. Он страдал бессонницей и почти никогда не спал.
Он сидел на своем обычном месте, на темно-зеленом диване, с бокалом коньяка в одной руке и увеличительным стеклом в другой. Он читал газеты. Говорил на нескольких языках, поэтому ему доставляли газеты со всего мира. Ему нравилось читать их по ночам, когда все остальные спали. Он повернулся, чтобы посмотреть на меня. Я знал, что он был рад меня видеть, но на его лице не отразилось ни улыбки, ни приветливого выражения.
