Те, не обращая на пленниц никакого внимания, заливали густой жидкостью борозды рисунка, прочерченного на столе. Испускающая пар масса шипела и пузырилась, нехотя растекаясь по темным провалам в камне. Когда процесс подошел к концу, круглая плита на коротких ножках засияла зеленым узором смутно знакомого очертания.
И что это за художество? Какая-то магическая пентаграмма? Нутром чуяла – она. И нутру такие ощущения совершенно не нравились. Даже холод отступил на задний план по сравнению с тяжестью на сердце и медленно нарастающим приступом тошноты.
От страха. И трясло меня от него, родимого. Хоть я и старалась списать все на происки противного ветра. Сколько ни храбрись, а приближение часа «Х» не оттянешь. Как же дико хотелось есть, еще больше – пить и просто непреодолимо – взвыть.
Закончив с преображением стола в ритуальный объект, четэри направились к нам. Трое мужчин в одинаковых доспехах и с разного цвета хвостами. Несложно догадаться, что ко мне подошел именно чернокожий. Как пить дать, та самая морда рогатая, которая похитила меня днем.
И я еще им восхищалась? Урод он, и точка! Ни мой хмурый взгляд, ни злобное шипение четэри не впечатлили. Непроницаемая маска скрывала его лицо, а отточенные движения говорили о сосредоточенности. Пришел, взял за подбородок, повертел мою голову, будто примеряясь, и… сделал аккуратный надрез на шее. Я поняла это только тогда, когда почувствовала боль. Слишком уж быстро все произошло. Откуда взялось проклятое лезвие, даже гадать не стоило.
Я отлично помнила, как эти господа сражаются. У них ножи и диски появляются в руках с такой скоростью, что невооруженным глазом уловить невозможно. Вот и сейчас, блеснув возле моего лица, опасный металл исчез из вида, растаяв в когтистых пальцах.
Четэри снял перчатку, чтобы выпачкать свою ладонь моей кровью. Боже правый! Ненавижу подобные выходки, и когда кровь моя стекает по коже, я тоже… не-на-ви-жу! Тошнота усилилась, желудок скрутило. Эдак хвостатый «хозяин» еще кое в чем измажется, если сейчас же не отступит на безопасное расстояние.
И угрызений совести я испытывать не буду. Он все-таки отошел и прямо у меня на глазах проделал похожую процедуру с собственной шеей, предварительно отогнув край одежды. Я сглотнула и непроизвольно поморщилась, когда его рука стерла блестящий след только что выпущенной крови.
Черная ночь, красные всполохи пламени… Черно-красные разводы на его ладони. Зачем?
Загадка и выеденного яйца не стоила.
