Как он вообще умудрился в нее влюбиться?! Да ему нужно было уносить ноги от того дерева, среди ветвей которого девушка играла на скрипке, и не оглядываться. О чем вообще мужики думают? А точнее, чем? На красивую мордашку да стройную фигурку клюнул, что ли?
В голове помимо воли рождались какие-то ненормальные картинки. С кем поведешься, как говорится. Ненормальность – она заразная. То мне на полном серьезе представлялось, как Лили сдирает с себя платье и с диким криком: «Иди ко мне, милый!» – носится по каэре за перепуганным благоверным.
Тот умудряется улизнуть и запереть ее одну, а она от расстройства рвет на себе волосы, рыдает и царапает ногтями грудь, после чего решается на суицид, чтобы вечно мстить несознательному муженьку после смерти. Все! Занавес.
Второй вариант был и того веселее. Я видела сидящую на столе Лилигрим… в кожаном корсете, высоких сапогах со шпорами и со скрипкой наперевес. Рядом лежал соответствующий имиджу арсенал из плеток, спиц, зажигалок и прочих подходящих случаю предметов.
Венчал данную композицию позолоченный смычок. Блондинка с хищной улыбочкой на невинной мордашке «навязывала» офигевшему четэри ночь в стиле садомазо, а тот жался к стеночке, прикрывался свадебным букетом и всячески отнекивался да отбрыкивался от ее настойчивого предложения. Но Лили оказалась на редкость убедительной. Под тяжестью такого веского «аргумента», как продолжительное завывание скрипки (главное средство воздействия на несговорчивых мужчин!), несчастный был вынужден сдаться.
Ведь всем известно, что фальшивое исполнение музыкальных произведений порой действует лучше любых пыток.
Я криво усмехнулась собственным мыслям. Да уж, фантазия меня в гроб сведет. И будем мы тут ошиваться на пару с Лилигрим и пугать Хранителей своими бесплотными фигурами и громкими воплями. Впрочем, с этой задачей Лили и одна неплохо справлялась."
"Почему-то, когда я смотрела на свою новую знакомую, представить ее в роли жертвы мне было сложно. Тогда, при первой демонстрации жуткого облика, я грешным делом подумала о жестокости ее мужа, сейчас, пообщавшись с «невинной жертвой» собственной глупости, начала сомневаться.
Однако делиться своими размышлениями с привидением не стала. Как-никак она мне путевку домой обещала. Причем без последствий в виде мучительной смерти от метки Карнаэла на моей руке. Там, в хранилище корагов, находилось то, что должно было помочь мне вернуться. И к этому чему-то мы шагали уже полчаса по каменным коридорам.
