Красавица и миллиардер

 – Макс?

– Да, он бронированный, – нехотя отвечает он и протягивает мне сумочку, которую достал из салона. – В твоем сотовом копались, говорю сразу. Его проверили и поменяли симку. Все, что можно, оставили, но какие-то данные и приложения могли стереть.

Я нервно сжимаю сумочку. Неприятно осознавать, что кто-то рылся в моем сотовом. Вообще-то в нем полно фотографий и переписок разной степени откровенности! Я понимаю, что людей Максима вряд ли интересовали мои снимки из примерочной или обсуждение цикла менструации в девчачьем чате, но телефон – это личная вещь.

"– А я переживала за беседку, – усмехаюсь я. – Никак не привыкну, что все так серьезно. Часть меня вообще воспринимает происходящее, как сон.

– Я был бы рад, если все было иначе.

– У тебя есть план? Что будет дальше?

– Я хочу забрать тебя в другой город.

Максим захлопывает дверцу и опирается на машину, соедывая ладони за спиной.

– Нам лучше поменять место, – продолжает он. – В этом городе тебя нашел Игорь, здесь мне не будет спокойно.

– Но сам ты уезжаешь из дома.

Он криво улыбается.

– За себя я меньше переживаю, крошка. – Он выбрасывает руку вперед и обхватывает мое запястье, после чего привлекает к себе. – Я, правда, очень хочу увезти тебя отсюда. Я бы сделал это раньше, но подумал, что тогда придется тебя связывать.

– Я бы прибила тебя сразу же, как избавилась от веревок.

– Я в курсе.

Он перебирает пальцами, поглаживая мои запястья. Мне становится совсем трудно мыслить, хотя от меня требуется решение.

– Мне придется все оставить… Меня точно уволят, да и с хозяйкой квартиры будут проблемы.

– Я их решу.

– И ты перестанешь уходить от моих вопросов? – Я перемещаю ладони и теперь сжимаю его длинные сухие пальцы. – Вот что для меня главное. Я хочу знать, как ты жил этого год и что у тебя со спиной, Максим. Не нужно больше рычать на меня, когда я завожу разговор об этом.

– Не буду. – Он качает головой.

– Тебе опять тяжело, да?

Я догадываюсь, что он не просто так перенес вес на авто. Я уже видела это прежде. У него случаются моменты слабости, хотя он и пытается не подавать виду, как сейчас, например. По его лицу невозможно ничего прочитать. Нет там ни одного отголоска физической боли, которую он испытывает. Он привык так глубоко прятать все свои слабости, что достиг настоящего мастерства.