Я уже подумывала над тем, чтобы создать защитный купол от греха подальше, но для этого пришлось бы разрушить сферу готового проклятья — удерживать два заклинания одновременно я пока не умела.
Между смертельной опасностью и риском получить взбучку от Стортона и из-за этого оказаться на грани отчисления я малодушно выбрала первое.
— Знаешь, Танг, — напряженно сказал Томас, — ты все равно будешь моей. Тебе лучше согласится сейчас, пока я не разозлился.
— Нет, не буду, — буркнула я. — Ты не мог бы разрушить то, что ты наворотил? Оно сейчас рванет.
— Ты будешь мне указывать? Да что ты о себе возомнила, Танг?
Томас хлопнул ладонью по столу, и сфера его заклинания вдруг стала больше и темнее. Запульсировала, засияла лиловым и черным.
— Итак, я надеюсь, что все уже справились с заданием, — произнес ректор. — Даже те, чья личная жизнь намного интереснее тривиальной науки. Сейчас мы с вами выберем кого-то, кто согласится продемонстрировать, что у него вышло, и испытает свое проклятье на мне.
Если все выйдет безукоризненно, в чем лично я сомневаюсь, то вы получите высшую семестровую оценку, не сдавая экзаменов. Если не получится… что ж, мы здесь, чтобы учиться.
В глубине сферы, созданной Томасом, начала зарождаться краснота — это был совсем плохой знак. Это значило, что заклинание активируется. И, кажется, это было далеко не проклятье. Этот дурачок наколдовал боевое заклинание — об этом говорили кольца, обвивающие сферу, и пульсация, и черный опасный цвет.
Сейчас все взорвется.
— Итак, кто готов попробовать? — спокойно спросил ректор Стортон. Он стоял у меня за спиной, где-то около задних рядов, и вряд ли видел, что происходит с заклинанием Томаса.
— Я готова! — воскликнула я и, молниеносно обернувшись, метнула проклятье в ректора.
Хорошо, что с меткостью у меня все было отлично!
Одновременно с этим я набросила защитный купол на заклинание Томаса и закрыла уши руками.
Прозвучал взрыв такой громкий, что на секунду я как будто потеряла сознание.
Открыв глаза, я увидела, что все в порядке. От заклинания Томаса остался один только легкий дымок, кабинет не взорвался, и я тоже, кажется, цела.
Томас смотрел на меня круглыми глазами.
— Объяснитесь, адептка Танг, — ледяным тоном произнес ректор.
Я обернулась. Выглядел ректор… совершенно обычно, только светлые волнистые волосы растрепались, и я почувствовала разочарование пополам с облегчением. Значит, мое проклятье было составлено неверно.
