Я абсолютно безнадежна в этом предмете, но разбираться мне в нем не так уж нужно. Мне нужно вернуться домой, в школу на берегу моря, и учить моих малышей.
— Хорошая работа, — похвалил ректор Стортон адепта, и тот покраснел от удовольствия.
— Спасибо, ректор Стортон! — разулыбался он, и я поморщилась.
От зависти, хоть это и недостойное чувство. Но врать себе я не привыкла. Мне бы тоже хотелось гордится своими успехами, а не собрать сегодня все неудачи, которые могли случиться.
— Не за что, — бросил он. — Хороша она только на фоне работ ваших однокашников, уровень которых гораздо ниже того, что я привык называть словом «слабо».
Адепт, который как раз направлялся к своему месту, споткнулся, и улыбка его померкла.
— Проклятья — сложная и тонкая наука, — заговорил ректор, — Не думаю, что кто-то из вас может в самом деле понять, что из себя представляют проклятья. Вы ленивы, расхлябаны и невежественны."
"Я не удержалась от тихого фырканья. Тоже мне, большое дело: разбираться в том, как портить другим жизнь.
— Тем не менее, — продолжил Стортон. — Я приложу все усилия к тому, чтобы вы овладели хотя бы азами работы с этим типом заклинаний. Если кто-то уверен, что не справится, — добро пожаловать вон из академии.
Он обвел аудиторию взглядом, как будто ждал, что ему кто-то возразит. Хотела бы я посмотреть на того, кто осмелится на такое! Это же все равно что дракону в лицо плюнуть.
Не то чтобы я когда-нибудь видела дракона, конечно. Но говорят, они страшные. Сейчас, насколько я знала, драконы не рискуют соваться на остров, а раньше от их налетов страдали посевы, замки и люди.
— Тех, кто решит остаться, я хочу сразу предупредить, — продолжил ректор Стортон и вперил взгляд синих глаз в меня, — планы на удачное замужество и уверенность в том, что один взгляд красивых глаз и густая коса ниже пояса поможет сдать экзамен по моему предмету, — сразу оставьте за дверями. И специально для вас, адептка Танг, уточню, что в качестве потенциальной невесты я уж точно не рассматриваю тех, чей интеллект ниже интеллекта незрелой мандрагоры и кто готов променять все, что угодно, на побрякушки и обещания покровительства.
Свободны! — рявкнул он, и я вздрогнула.
— Да знаете что… — начала я и осеклась.
Закрыла рот и подхватила сумку. Тише, Унни, тише. Когда тебя вообще волновало, что о тебе думают в академии? Больше дело. Одним ненавидящим тебя высокомерным аристократом больше, одним меньше — не такая уж большая разница. Глаза застилали слезы.
