Красавица

Последние крупицы жизни его покидали. Вздохнув, Никодим отвернулся.

– Бастьян – ваш последний родственник. Вы готовы бродить по этой земле в одиночестве? – закричала Селина. – Потому что я лучше потеряю его навсегда, чем буду наблюдать, как он умирает.

Никодим посмотрел по очереди каждому из своих бессмертных детей в глаза. Видел, как тяжесть утраты отражается на их лицах.

«Нет. Не так все должно было быть».

Он расправил плечи и направился к выходу.

– Никодим! – завопила Селина, боль в ее голосе взвилась к потолку.

 – Никодим Сен-Жермен!

И снова Никодим замер, эхо его фамилии разнеслось по украшенному фресками потолку собора и пробудило боль в остатках его сердца. Оживляя его.

– Мы договорились?

Любовь не есть любовь

Первые представители моего рода были выходцами из Карфагена.

Из тех времен, когда всеми правила кровь. Когда монстры и торговцы властвовали над видимым миром. Тогда создали Братство.

С тех пор изменилось немного.

Я стою на причале, глядя на воды Миссисипи, в моей душе покой впервые за десять лет.

Когда до меня только дошли вести о том, что Себастьян Сен-Жермен пал в бою в соборе, странное чувство появилось в моей груди. Теперь я понимаю, что то было мое сердце, мое слабое человеческое сердце, наконец рассыпавшееся на осколки. Теперь я могу принять лучшую, более сильную версию себя."

"Никодим ни за что не обратит Бастьяна.

Ведь десять лет назад он отказался обратить меня.

Удивительно, как может великий Никодим Сен-Жермен привязываться к своим смертным.

Особенно учитывая, что все эти смерти и хаос он навлек на себя еще много веков назад. Бастьян был последним живым наследником семьи Сен-Жермен. Теперь единственный, кого защищала эта четырехсотлетняя пиявка, мертв. Наконец-то цель его жизни у него отнята, как однажды была отнята у меня моя.

Я уничтожила его наследие.

И моя месть сладка. Это та сладость, которая затмевает горечь, поглощает ее без остатка.

Ибо однажды я любила Бастьяна больше, чем себя. Я даже отдала свою человеческую жизнь за него.

Мой прекрасный младший братик.

Однако теперь моя верность принадлежит другим. Моя верность принадлежит созданиям, предложившим мне дар, в котором дядя Нико отказал мне десять лет назад. С истинными бессмертными тварями Другого мира. Теми самыми, кого вампиры всегда презирали, использовали как сторожевых псов и кормили объедками со своего стола. К которым относились как к корму для скота на протяжении всей многовековой войны с Сильван Уайль.