Красавица

Однажды, много лет назад, моя сестра ночи потеряла себя, преследуя непримечательного человека, пытаясь найти ответы на вопросы, которые – она должна была понимать – задавать не следует.

Мне не удалось спасти ее. Свет луны предал меня в ту ночь. Спустя много лет рана на моем сердце до сих пор кровоточит. Мне следует понимать, что нельзя позволять себе любопытство. Нельзя раздумывать над тем, о чем раздумывает это очаровательное существо. Над тем, что она делает или что чувствует.

Но все-таки…

Мне стоит беспокоиться.

Неважно, насколько она беззащитна и хрупка, насколько опасно от края балансирует ее жизнь – она является лишь орудием, которое необходимо использовать по назначению. Молотком, предназначенным для одного определенного гвоздя.

Она будет той самой в конце. Той самой, кто отправит моего врага в адские недра, где ему и место. Я вижу этот исход так же четко, как ощущаю луну за своими плечами, высоко в небе, ее свет в равной степени успокаивает и приносит мне боль.

Мой враг покорен не меньше меня.

Даже больше, ведь он жаждет ее по-настоящему, а не просто как пешку грандиозного плана. Эта мысль наполняет меня радостью. Быть может, мне наконец удалось найти среди его вещиц что-то, с чем я на самом деле могу поиграть. Что-то, что заставит его задрожать. Что-то, что я могу у него отнять в знак мести за все, что он и его род отняли у меня.

«Но нет печальней повести на свете»[78].

Совсем скоро он узнает, каково это – потерять себя.

Силуэт во сне

– T’es une allumeuse, Celine Rousseau.

«Ты дразнишься, Селина Руссо».

Реки, реки, реки крови. Запах теплой меди и соли. Мысли мягко кружатся, затуманивая сознание, и она медленно теряется в своем же рассудке.

Так всегда начинались сны в ее голове.

– T’as supplié pour mon baiser, n’est-ce pas?

«Ты умоляла меня о поцелуе, не так ли?»

Его резкий шепот у ее уха. Ощущение его липкой руки на ее коже, его вспотевшей ладони. Тошнотворное чувство в желудке.

Он был младшим братом одного из лучших клиентов ателье.

Богатый транжира, привыкший получать что – и кого – пожелает. Привыкший разбрасываться деньгами своего отца, точно сам заработал каждый франк. Он пялился на Селину в течение трех месяцев, жадный огонек тлел в его взгляде. Тогда это ее нервировало, однако она понимала, что лучше не стоит его злить и привлекать внимание к его поведению.

Даже несколько недель спустя она помнит, что его руки совсем не были похожи на руки джентльмена, они были мозолистыми и грубыми.