Краш-тест для майора

Моя грудная клетка сжимается.

— Она жива?.. — выдыхаю я.

Переводит камеру чуть ниже, на шею. Венка едва заметно бьётся.

— Видишь?

«Не туда смотришь, Зольников!» — даю я себе мысленно пару отрезвляющих оплеух. И сосредотачиваюсь на деталях вокруг.

Подушка. Наволочка белая. Грубоватая. Застиранная. С крупным льняным волокном. С краю — серое пятно, похожее… на что? Что-то знакомое!..

Сердце — зараза — оглушает своим стуком и мешает мне.

— Братишка…

— Не вижу! — вру я, перебивая Ивана. — Она дышит?

— Дышит. Но слишком редко.

Ей нужен аппарат для дыхания.

Телефон в его руке вздрагивает, мельком вижу край голубой стены. Или не стены? Черт.

— Хватит любоваться, — гаснет экран. — Ну? Сколько стоит слово майора Зольникова? Или даже не так. Сколько стоит жизнь этой шлюхи? Стреляй… — вальяжно.

Ладонь покрывается потом. Превращаясь в слух, ловлю фоновые звуки в телефоне. Они есть…

Невнятный мужской голос. Крики на заднем фоне. Далеко, далеко… Не разобрать слов. Но в груди бьётся дежавю, оглушая и подсказывая, что решение оно вот… вот… интонации эти я уже слышал! Крик вдруг складывается с голубой стеной и этой наволочкой.

В углу которой серая печать! Точно такая же, как была на моей пижаме! Это же тот болезный опять, что орал в окно, что он нормальный, а его держат в психушке силой!

— Бля… — устало улыбаясь облизываю я пересохшие губы. Спрятать там, где искать будут в последнюю очередь. Под носом! Но в то же время — в самом логичном месте. Потому что не готов ты ее убить, Муратов. Ты пытаешься ее реанимировать, чтобы таки увезти, да?

Веду по экрану пальцем, скидывая вызов.

Братья неожиданно с двух сторон делают рывок в мою сторону. Выбивая вверх дрожащую от усталости и слабости руку со стволом и впечатываю меня щекой в стол.

— Идиоты… — улыбаюсь я. — Отпустите. Я знаю, где она.

Аккуратно вытаскиваю из предплечья шприц, закрываю иглу колпачком. Убираю в карман.

Русская рулетка, новая версия. Теперь твой ход, Муратов!

Глава 41. Живые и мертвые

Память возвращается.

Непоследовательными озарениями. Словно в темноте вспыхивает настольная лампа над очередным из столов. И вот опять…

Настя на платформе. Красивая моя… Грудь сжимает от этого пронзительно воспоминания нашей первой встречи. Словно реактор радиоактивный запустила в груди. И я до сих пор на нём пашу. Уже упасть должен. А даже спать не могу!

Следующая вспышка — как я пионы ей покупаю… а ее уже нет!

И потом…

«В Москву поедешь со мной?» Словно руку и сердце предлагаю.